Тварь медленно повернулась к нам. В сиянии магического светляка блеснули два узких, лишенных зрачков желтых глаза, горящих первобытной злобой. Пасть оскалилась, демонстрируя частокол тонких, заостренных клыков, с которых на обсидиан капала густая, дымящаяся слюна.

Мой разум, всегда цепляющийся за детали, отметил одну абсурдную несостыковку.

— Козлоногий демон, — медленно, почти по слогам произнес я, не сводя взгляда с чудовища. — Я, конечно, не эксперт в богословии, но когда говорят «козлоногий демон», я ожидаю увидеть хотя бы пару рогов. Где рога? Меня терзает смутное чувство, что нас обманули.

Бран издал нервный смешок.

— Это не магия… — раздался позади сдавленный, полный благоговейного ужаса шепот Лиры. Девочка выглядывала из-за спины Крэга, ее лицо исказилось так, словно она смотрела на оживший кошмар из своих самых темных снов. — Теос Всемогущий, это не плетение заклинаний… Он прорывает ткань реальности просто своим присутствием! Эти создания не живут в нашем мире, они… они и есть сгустки боли из Бездны, обретшие плоть. Тот, кто его призвал, должен был принести в жертву сотню человек, чтобы просто удержать его здесь!

Воздух вокруг козлоногого ублюдка вибрировал. Я физически ощущал эту мерзкую рябь, ползущую по коже, от которой волоски на руках вставали дыбом, а во рту появлялся стойкий привкус крови. Пространство вокруг твари искажалось, словно мир живых отторгал это существо, пытался выплюнуть его обратно за Грань, но не мог преодолеть ту чудовищную массу чужой воли, что удерживала демона здесь.

— Крэг сломает уродливого козла, — голос здоровяка был лишен всякого сомнения.

Я даже не успел открыть рот, чтобы крикнуть ему остановиться. Умные люди в таких ситуациях замирают, просчитывая варианты. Крэг к умным людям не относился даже в лучшие свои дни. В его примитивной картине мира все делилось на то, что можно сожрать, и то, что нужно разрубить.

Бугай сорвался с места. Для человека, который весил как хорошо откормленная корова, он рванул вперед с пугающей скоростью. Его кованые сапоги с грохотом вбивались в идеально гладкую поверхность обсидианового моста. Он занес свою исполинскую секиру — кусок грубого железа размером с хорошую наковальню — высоко над лысой, покрытой татуировками головой. Из его горла вырвался утробный рев, в который он вложил всю свою ярость. Казалось, этот могучий удар, летящий сверху вниз, должен был разрубить демона от безрогой макушки до самого паха, расколов заодно и древний гномий мост.

Я видел, как лезвие со свистом рассекает стылый воздух и падает точно на массивное, покрытое хитиновыми наростами плечо демона.