Главная крыса плыла в нашей лодке, и она не собиралась тонуть.

Я глубоко вдохнул спертый, вековой воздух галереи. Страх исчез, уступив место ледяному спокойствию профессионала. Вскрывать сейф с двойным дном всегда интереснее.

— Пошли, — негромко бросил я через плечо, шагая в абсолютную тьму гномьей галереи.

* * *

Шаг. Еще шаг. Вдох, отдающий каменной пылью. Выдох, приглушенный темнотой.

Мы брели по кишке гномьей галереи так долго, что время потеряло всякий смысл. Оно перестало измеряться часами или минутами, превратившись в тягучую, липкую субстанцию, сотканную из боли в стертых ногах и хрипа идущих позади людей. Мой разум, обычно холодный и расчетливый, начал играть со мной в злые игры, раз за разом прокручивая в голове слова Молчуна. «Пешки не должны понимать правил игры. Они должны просто дойти до края доски». Я шел впереди, вглядываясь в едва освещаемый фосфоресцирующим мхом пятачок пола, и физически ощущал спиной взгляд этого ублюдка. Он замыкал колонну. Он видел каждого из нас. И если кто-то вдруг решит упасть и не встать, я был уверен — Молчун даже не замедлит шаг, просто перешагнет через тело, как Даррен перешагнул через бьющегося в агонии Лориса. Про Даррена я старался не думать вообще. Командир, ставший пустым местом, — это бомба с тлеющим фитилем. Никогда не знаешь, в какой момент его отчаяние перерастет в желание забрать нас всех с собой в Бездну.

Но в какой-то момент, когда мои мышцы уже начали сводить мелкие судороги от монотонной ходьбы, я почувствовал это.

Воздух дрогнул.

Исчез тот плотный, спертый дух застоявшегося камня и мертвой воды, что сопровождал нас со времен бойни на мосту. Тьма вдруг перестала быть глухой стеной. В лицо мне ударил ветерок. Сначала слабый, робкий, как вздох умирающего. Но с каждым пройденным десятком шагов он крепчал. Он был сухим. И он пах солью. Не той сладковатой, теплой солью крови, которой мы надышались сполна, а старой, вымороженной солью бескрайних просторов. Так пахнет ветер, пролетевший над высохшими костями морских левиафанов.

— Стоять, — хрипло скомандовал я, поднимая сжатый кулак.

Отряд замер, натыкаясь друг на друга в полумраке, сопровождая остановку тихим лязгом металла.

— Что там, вор? — тяжело дыша, пробасил Бран где-то из-за спины Крэга. — Очередной провал? Еще одна демоническая тварь, от которой у нас нет ни стали, ни магии?

— Хуже, северянин, — я криво усмехнулся во мраке, щурясь во тьму впереди. — Похоже, мы выжили. Харгрим, гаси свою зеленую дрянь. Она нам больше не понадобится.

Гном недовольно заворчал, но щелчок механизма возвестил о том, что светящийся мох скрылся в металлическом цилиндре. На долю секунды нас поглотила давящая слепота. А затем мои глаза, зрачки которых расширились так, что почти поглотили радужку, уловили серый контур. Впереди, шагах в ста, мрак сменялся болезненно-пепельным пятном. Инженерный тоннель клана Железной Кирки заканчивалась. Змеиный Хребет выплевывал нас из своего каменного нутра.