Я не повернул головы. Мои пальцы методично втирали остатки масла в спусковой механизм арбалета, вычищая забившуюся костную пыль. Инструмент должен работать. Инструмент не имеет права на отчаяние.

Даррен долго молчал. Он смотрел туда же, куда и Молчун. На восток.

Туда, где на линии горизонта, вспарывая фиолетовое небо гнилыми, черными клыками, возвышался Эре-Нергал.

— Ты видел демонов, Марек, — голос Даррена шелестел, как сухой песок. Он больше не отдавал приказов. Он исповедовался пустоте. — Ты видел, как эта козлоногая тварь разрывала сталь, будто мокрую бумагу. А теперь посмотри туда.

Он поднял дрожащую руку, указывая на черные шпили.

— Там лежат тысячелетия. Там двери, которых рука живого человека не касалась со времен Падения. Там ловушки, которые питаются не плотью, а душами живых. И в центре всего этого сидит Тот-Кто-Во-Тьме.

Даррен медленно повернул ко мне лицо. В его тусклых глазах покачивалось отчаяние человека, осознавшего, что он пришел с тупым ножом на перестрелку требушетов.

— Твои отмычки… — он надрывно, болезненно усмехнулся. — Это просто куски железа. Твой арбалет — деревяшка. Твоя хваленая ловкость — лишь работа мышц. Как ты собираешься вскрыть это? Как можно украсть что-то у вечности? Мы же просто пыль, летящая в пасть чудовищу.

Его паника была заразной. Она липкой паутиной тянулась ко мне, пытаясь опутать разум, заставить опустить руки и признать собственное ничтожество перед лицом хтонического зла.

Я закончил протирать арбалет. Смачно, с сухим металлическим лязгом щелкнул предохранителем, проверяя жесткость хода. И лишь затем повернулся к наемнику. Мое лицо оставалось неподвижным. Во взгляде не было ни сочувствия, ни страха.

— Ты смотришь на это как на проклятие, Даррен. Как на ожившую легенду древних времен и непобедимых богов, — мой голос звучал ровно, не нарушая шепота пепельного ветра. — И именно эта ошибка убила Лориса. Именно она сейчас выедает тебя изнутри.

Я поднял руку. Между моих пальцев тускло блеснул тонкий, изогнутый щуп из закаленной стали.

— Для умелого вора нет разницы между сундуком ожиревшего барона в Кожевенном ряду и проклятым городом Жемчужных Королей. Разница лишь в масштабах декораций. И то, и другое создавалось с одной целью: чтобы никто чужой не вошел. И то, и другое строили те, кто считал себя умнее, хитрее и сильнее остального мира. Барон ставит стальные сувальды. Некромант возводит барьеры из душ и стягивает демонов.

Я выдержал паузу. В этой мертвой, вымороженной пустоши слова падали тяжело, словно камни на дно пересохшего колодца. Я давал Даррену время их переварить.