— Твой хваленый Призрак опаздывает, Даррен, — произнес он. Голос у него оказался под стать внешности: мягкий, жеманный, с легким тягучим акцентом вольных городов Юга. — Мое время стоит дорого. А этот местный климат… эта невыносимая сырость губит мои волосы. Если мы просидим в этой дыре еще час, я потребую удвоить аванс за моральный ущерб.

— Заткнись, Лорис, — процедил Даррен, не останавливаясь. — Он придет. Марек никогда не пропускает дело, если на кону такая слава и такие деньги.

— Деньги, деньги! Всюду вы, людишки, суете свои деньги! — раздался скрипучий, как несмазанная телега, голос.

За столом, подложив под задницу две бархатные подушки, чтобы дотянуться до тарелки с жареным поросенком, сидел гном. Его борода была заплетена в тугие косы, концы которых болтались где-то в районе толстого пуза. Гном не ел — он жрал, попутно ковыряясь толстым пальцем в каком-то сложном металлическом цилиндре, от которого даже через щель в полу несло серой и селитрой.

— Если этот ваш Марек-Шмарек такой великий вор, почему я о нем не слышал? — гном рыгнул, запив мясо вином прямо из кувшина. — Наверняка какой-нибудь деревенский щипач, который ворует гусей у слепых бабок. Я говорю: взрываем к демонам эти древние ворота, пускаем дым, я кидаю пару своих «подарочков» из фосфора, и мы заходим как короли! Нахрена нам вообще форточник?

— Потому что, Харгрим, — Даррен остановился и оперся руками о стол, нависнув над гномом, — если ты взорвешь хоть один камень в Эре-Нергале, на шум сбежится столько тварей, что от тебя не останется даже твоей вонючей бороды. Нам нужна тишина.

— Тишина для трусов! — прогудел новый голос.

Я перевел взгляд и едва не поперхнулся пылью. В самом темном углу, занимая добрую половину дивана, сидела гора мяса. Абсолютно лысая, покрытая грубыми татуировками голова, челюсть, которой можно колоть орехи, и плечи шириной с хорошую телегу. На бугае был надет массивный, поцарапанный во множестве стычек пластинчатый доспех, а между колен он сжимал секиру таких размеров, что ею впору было валить вековые дубы, а не людей. Бугай смотрел прямо перед собой тяжелым, мутным взглядом, в котором читалось полное отсутствие хоть каких-то сложных мыслительных процессов.

— Крэг любит ломать, — меланхолично сообщил бугай пространству. — Крэг не хочет ждать мелкого человека. Крэг пойдет спать.

— Сиди на жопе ровно, Крэг, — вмешался еще один член этого паноптикума.

Это был рыжебородый детина, одетый в странную мешанину из клетчатой шерстяной ткани, волчьих шкур и кожаных ремней. Горец из диких северных кланов. На его спине покоился круглый деревянный щит со стальным умбоном и длинный прямой меч. В отличие от остальных, горец выглядел донельзя довольным жизнью. Он широко улыбался, демонстрируя нехватку пары зубов, и похлопывал по колену… девушку, сидевшую рядом с ним.