Лира всхлипнула и натянула шкуру обратно на голову, полностью скрывшись от жестокого мировоззрения этого отряда.

Даррен лишь покачал головой. Он не вмешивался. Наемник, который верит во что-то, кроме звонкой монеты и крепости своего щита, обычно не доживает до седин. Крэг вообще не слушал — бугай ковырялся в зубах щепкой, тупо глядя в огонь. Разговор начал затухать, растворяясь в шипении сырых дров, когда Лорис вдруг повернул голову. Его взгляд, пронзительный и холодный, устремился в мою сторону, пытаясь пробить тень, в которой я укрывался.

— А что насчет нашего драгоценного воришки? — голос южанина сочился ядовитой насмешкой. Он изящно указал на меня кончиком кинжала. — Ты сидишь там, Марек, тихий, как кладбищенская мышь. В Столице говорят, что воры из Кожевенного ряда молятся Трехликому Ублюдку или целуют статуи слепых дев. Открой нам свою тайну, вор. Чье имя ты шепчешь, когда крадешься по чужим спальням? Во что верит человек, у которого нет ни чести, ни лица?

Все взгляды скрестились на мне. Бран с интересом прищурился, Харгрим хмыкнул, даже Даррен оторвался от своего занятия, ожидая моего ответа.

Я не шелохнулся. Я позволил тишине растянуться ровно настолько, чтобы им стало некомфортно. Я смотрел на них из темноты — на эту пеструю, жалкую, обреченную кучку дураков, каждый из которых придумал себе воображаемого друга на небесах, чтобы оправдать собственные пороки и страх смерти.

Я медленно вышел из тени, сделав один шаг к костру. Блики пламени скользнули по темной коже моей куртки, по матовому металлу пряжек и рукоятям ножей, спрятанных на груди. Когда я заговорил, мой голос был тихим, лишенным эмоций. Он звучал, как шорох песка, осыпающегося в могилу.

— Я верю в то, что человеческая глупость бесконечна. Верю в то, что стражник, которому не доплачивают, уснет на посту. Верю в то, что аристократ с самым дорогим сейфом в доме обязательно оставит ключ под матрасом, потому что слишком боится забыть комбинацию.

Мой взгляд скользнул по их лицам.

— Вы можете выдумывать себе кузнецов, волков, светящихся стариков или счетоводов на облаках. Вы можете резать друг другу глотки, доказывая, чей бог носит правильную бороду. Мне плевать. В моем мире, когда замок не поддается, молитвы не двигают сувальды. Их двигает закаленная гномья сталь, смазанная гусиным жиром.

Я остановил взгляд на Лире, которая снова высунула нос, слушая меня с тревожным интересом.

— Когда ты истекаешь кровью в грязной подворотне, небеса не разверзаются, чтобы забрать твою душу в Чертоги Истины. Ты просто замерзаешь, обсираешься и превращаешься в кусок мяса, который к утру обглодают бродячие собаки. Боги не спускаются в трущобы, Лира. Боги не прячутся в тенях. В тенях прячусь я.