Лира подняла на меня глаза, полные слез и отчаяния.

— И оно все еще там, Марек. Печать дала трещину — поэтому верхушка башни обвалилась, а вовсе не из-за дракона. Древняя магия крови слабеет. Жертвы истлели. Я слышала его шепот… Оно ворочается. Оно ждет во сне, голодное и злое. И оно знает, что мы стоим прямо у него над головой.

В этот момент, словно в подтверждение ее слов, земля под моими ногами едва заметно дрогнула. Это было даже не землетрясение, а скорее глубокая, тяжелая вибрация, прошедшая сквозь чавкающий торф и подошвы сапог прямо внутрь меня. Вибрация, похожая на размеренное сердцебиение, от которого по лужам грязной воды разбежалась мелкая рябь.

Туман вокруг башни, казалось, стал плотнее, приобретя свинцовый оттенок. Мне вдруг показалось, что тишина пустоши — это не отсутствие звуков, а чье-то затаенное, выжидающее дыхание. Я еще раз посмотрел на гладкий белый мрамор. Иллюзия недавнего величия растаяла, как утренний морок.

— Слушай меня внимательно, — я крепко сжал плечо Лиры, заставляя ее посмотреть мне в глаза. — Ты больше никому об этом не скажешь.

— Но почему⁈ — слабо возмутилась она, ее губы затряслись. — Они должны знать, по чему мы идем…

— Есть вещи, которые должны оставаться в забвении, — перебил я, отпуская ее и отступая на шаг. — Мы просто отдохнули у старых руин. Никаких видений, никаких демонов. Вытри кровь с лица и, ради всех демонов Бездны, больше ничего не трогай своими руками без моего разрешения.

Лира всхлипнула, но покорно кивнула.

В этот момент из-за угла белой башни, разрывая пелену тумана, послышался недовольный бас Харгрима:

— Эй, вор! Магичка! Вы там что, спариваться надумали в кустах⁈ Даррен скомандовал по коням! Вереск сам себя не перетопчет!

Я бросил последний взгляд на гладкий, безмолвный белый камень, который теперь казался мне самым отвратительным зрелищем на свете.

— Идем, — бросил я Лире, поворачиваясь к руинам спиной и шагая обратно в чавкающую жижу.

Мы обогнули башню и вернулись к отряду. Никто ничего не заметил. Харгрим, кряхтя и ругаясь, забирался на своего тяжеловоза, цепляясь короткими руками за ремни. Лорис все еще с отвращением рассматривал пятно на своем плаще, а Даррен уже сидел в седле, вглядываясь в серую мглу на востоке. Его напарник, как всегда, был невозмутим, лишь коротко скользнул по мне нечитаемым взглядом, когда я подошел к своему коню.

Я запрыгнул в седло, чувствуя, как под кожей все еще бегают мурашки. Лошадь подо мной нервно всхрапнула и переступила копытами, словно тоже чувствовала то, что скрывалось внизу.