Да. Я не ошибся. Засада была именно там.

Поперек тракта лежал здоровенный ствол мертвой сосны, наглухо перекрывая путь. За ним, в укрытии камней, я отчетливо видел фигуры людей. Арбалетчики на верхних точках. Пехота с копьями и короткими мечами за импровизированной баррикадой. Грамотно. Профессионально. Нас должны были остановить бревном, а затем расстрелять сверху, пока мы в панике пытались бы развернуть лошадей.

И тут мой мозг, наконец, обработал ту картину, которую видели глаза. Что-то было не так. Какая-то деталь выбивалась из идеальной композиции.

Никто из них не двигался. Совсем.

Даже самый тренированный наемник в засаде переминается с ноги на ногу, дышит, моргает, поправляет оружие. Но эти фигуры стояли неподвижно, словно гротескные статуи в заброшенном саду безумного скульптора. И этот запах… теперь, оказавшись ближе, я понял, что это. Так пахнут выпотрошенные тела.

Я вышел из-за валуна в полный рост. Если я ошибся — через секунду из меня сделают подушку для болтов. Но болты не полетели.

— Даррен! — крикнул я, не оборачиваясь. — Подводи отряд. И скажи девчонке, чтобы закрыла глаза.

Через минуту лошади, нервно всхрапывая, вышли из-за поворота. Харгрим уже сжимал в руках свой молот, Бран оскалился, готовый к схватке, но, увидев то, что открылось моему взору, они оба замерли, как вкопанные. Лорис тихо и совсем не изящно выругался. Лира, вопреки моему совету, посмотрела вперед, тихо пискнула и, перегнувшись через седло, выблевала скудный завтрак прямо на древние камни тракта.

Они были мертвы. Все до единого. Пятнадцать профессиональных головорезов. Но поражало не то, что их убили. В конце концов, охотники часто становятся добычей. Поражало как это было сделано.

Я подошел к ближайшему трупу — это был арбалетчик, который должен был стрелять с небольшого уступа. Он все еще стоял на одном колене, прижав приклад к плечу. Только вот его голова лежала на камнях в двух шагах от тела.

Срез был идеальным. Словно кто-то провел сквозь шею невидимой, раскаленной до предела струной толщиной с волос. Кровь даже не успела брызнуть фонтаном — она просто вытекла густой, темной лужей, запекшись на морозе. Никаких следов борьбы. Никаких сколов на кости. Мгновенная ампутация.

Я спустился к баррикаде.

Здесь картина была еще более жуткой. Двое копейщиков лежали на спине. Их доспехи — прочные кольчуги двойного плетения поверх толстой кожи — были разрезаны крест-накрест. И разрезаны они были вместе с плотью, ребрами и внутренностями. Края ран выглядели так, будто плоть не рубили сталью, а раздвинули изнутри, вывернув наизнанку. На их лицах застыли маски парализующего ужаса. Глаза выкатились из орбит, челюсти распахнуты в немом крике.