Сажать в открытый грунт при минусовой температуре было бы убийством ростка. Нужна ёмкость с грунтом и крыша над головой.

Я пошарил по амбару и обнаружил в дальнем углу старую бочку литров на тридцать, рассохшуюся и с парой выбитых клёпок. Верхний обруч съехал, дно болталось, но основа была крепкая, из морёного дуба. После десяти минут возни с молотком и парой деревянных клиньев посудина приобрела относительно пристойный вид. По крайней мере, грунт из неё сыпаться не будет, а большего пока и не требуется.

Земли набрал тут же, за амбаром, из-под навеса, где почва была относительно рыхлой. Подмешал горсть золы из печи и пару пригоршней прелой листвы, которую сгрёб из-под забора, чтобы получить хоть какое-то подобие плодородной смеси.

Наполнив бочку на три четверти, я сделал в центре лунку, опустил в неё саженец и аккуратно присыпал корни, стараясь не повредить тонкие белёсые отростки. Полил водой из колодезного ведра, утрамбовал землю вокруг стебля ладонями и отступил на шаг, оценивая результат.

Саженец торчал из кадушки одиноко и жалко, как антенна на крыше заброшенного дома. Два листочка, стебелёк и целая посудина надежд, что эта штуковина вообще приживётся и не засохнет к утру.

Подхватив бочку обеими руками, я крякнул от натуги и потащил её в дом. Жива наполняла мышцы силой, и тридцатикилограммовая ноша давалась легче, чем когда-либо. Но неудобство никуда не делось: деревянная посудина была круглой, скользкой и норовила вывернуться из рук при каждом шаге.

На полпути к дому я едва не навернулся на обледеневшей луже, чудом удержав равновесие за счёт того, что упёрся ношей в забор и простоял так секунд десять, пока колени не перестали подрагивать.

Добравшись до крыльца, я пинком распахнул дверь и ввалился в сени. Протащил груз через кухню и водрузил его в угол у печки, где было теплее всего и куда попадал свет из окна. Росток покачнулся от тряски, но устоял, и два листочка развернулись навстречу печному теплу, будто маленькие ладошки, протянутые к огню. Это было странно и в тоже самое время мило.

Из спальни раздался знакомый стук о половицы, и через секунду на кухне возник Древомир. Мастер уставился на бочку с ростком, перевёл ошалевший взгляд.

— Ты чё творишь, юродивый? — голос Древомира был тихим, но в этой тишине слышался отдалённый раскат грома, предвещающий бурю. — Тут и так из-за тебя места нет, а ты ещё и рассаду решил выращивать? Что дальше, свинарник в горнице устроишь? Или куриц ко мне в спальню переселишь?

Он ткнул палкой в сторону кадушки с таким негодованием, будто я притащил в дом не дубовый росток, а ядовитую змею.