Получив ответы на оба вопроса, он кивком велел страже арестовать меня. Конечно же, я сказала, что понятия не имею, что именно императорская печать делала на моём футоне. Дракон не особо внимательно выслушал, но своего мнения не поменял.

А вот с Мираном получилось даже чуточку обидно. Нет, в целом мой бывший жених выдал абсолютную правду: хотел пригласить на праздник Первого Дыхания барышню, а потому зашёл так поздно. Только успел поздороваться, как увидел печать. Всё. Конечно же, всяких «надо избавиться от печати и сделать вид, что её в твоей комнате не было» он не озвучивал.

В итоге, в отличие от меня, ему пожелали доброй ночи и отпустили. И вот я оказалась здесь. На соломе. В компании дохлой мухи. И своих мыслей, которые, если честно, были не лучше.

— Конечно, Элирия, — пробормотала себе под нос, — а что ты хотела? Чтобы драконья стража сказала: «Ох, прекрасная госпожа, наверняка это недоразумение, давайте-ка мы вместе подумаем логически»?

Ага. Логически. Логика и дворец — это две параллельные линии, которые пересекаются только в одном месте: когда тебя ведут в камеру и говорят «ничего личного».

В целом стража вела себя максимально корректно, и это радовало. Вежливо, даже уважительно. Как будто они конвоировали не подозреваемую в государственной измене, а хрупкую девушку, которая упала в пруд и слишком громко извинялась за причинённые неудобства. Меня сопровождали аккуратно, без лишних толчков, насмешек, оскорблений, самосуда и прочего… И прямо вот так — просто вот так! — посадили в камеру, закрыли двери и сообщили:

— Пожалуйста, ожидайте решения его высочества.

Разумеется, несмотря на накопившуюся усталость, нервная система решила устроить забастовку и объявила, что сон — это для слабаков. Я ложилась то на один бок, то на другой, но проклятый сон всё никак не шёл.

А что, если меня даже выслушивать не станут? Просто прикажут отрубить голову — и всё? Что, если не поверят, что у меня и мысли не было красть эту треклятую золотую печать?..

Между неплотно сколоченных бамбуковых жердей пробивался лунный свет. Помещение было хоть и небольшим, но я бы не сказала, что ужасным. Конечно, от традиционного уложенного соломой пола — татами — шёл не очень приятный затхлый запах, но в остальном тюрьма была очень даже ничего. Хотя бы крыша не текла, и никто не орал за стеной, как у соседей в деревне по утрам.

Как назло, начала настойчиво чесаться попа. То ли солома сквозь ткань кололась, то ли нервный зуд… Не лёгкое неудобство — а такое тянущее, раздражающее ощущение, будто какой-то невидимый болотный дух специально выбрал самое неподходящее время и место, чтобы позлить. Я ёрзала на татами, ворочалась, пыталась почесать через одежду, но зуд не проходил.