И небо над пустошью загудело.

Солнце померкло – не зашло, не скрылось за тучей, а просто отодвинулось на второй план. Над лагерем разворачивалась вода. Толща, уходящая в высоту на сотни метров. И она была кристальной. Сквозь неё проходили солнечные лучи – дробились, преломлялись, рисовали на песке и камнях пляшущие световые дорожки. Мир не погрузился во тьму – он наполнился сиянием, прохладным и зыбким, как на дне чистейшего озера. Внутри двигались тени: рыбы, светящиеся нити, что-то огромное проплыло в глубине и скрылось. Океан висел над пустошью, не падая, удерживаемый собственной волей.

В лагере проснулись все разом. От необъяснимого чувства, что над головой происходит что-то невозможное.

Лийя вскрикнула и вцепилась в руку Рэны. Та молчала, запрокинув голову, и её губы беззвучно шевелились – не то молитва, не то ругательство. Орвин выбрался из-под пледа, глянул вверх, и медленно, очень медленно опустился на камень, заслоняя глаза от света.

Караванщики попятились к телегам и замерли там, вжавшись спинами в деревянные борта. Никто не бежал. Никто не кричал. Тишина стояла такая, что слышно было, как потрескивают остывающие камни костра.

Шер, всё это время стоявшая рядом с Надей, присвистнула:

– Ничего себе. Прямо над нами прятался. Скромно так, незаметно.

По палаткам и телегам метались блики – солнечные зайчики, пропущенные сквозь толщу океана. Они скользили по лицам, по оружию, по чешуе драконов, которые уже не были людьми.

Драконы обратились.

Все разом. Едва Надя поднялась и сделала первый шаг к краю лагеря, как за её спиной раздался шорох перестраивающихся тел. Изумрудный, серебристый, янтарный – они взмывали в воздух один за другим, расправляя крылья, ловя потоки света. Их чешуя вспыхивала в ответ.

Рейвен был уже в небе – белоснежный, с перламутровым отливом, он поднялся выше всех. А потом, не оборачиваясь, позвал – не голосом, а тем беззвучным зовом, который драконы слышат сердцем. Шер вздрогнула и развернулась.

– Я поздороваюсь, и сразу к тебе.

Дождавшись кивка, Шер выдохнула, и в этом выдохе было всё: страх, надежда, тысячелетия ожидания. Её тело пошло рябью, и через мгновение рыжая драконица уже рванулась в небо, прорезая воздух, оставляя за собой шлейф из дыма и электрических искр. Она догнала Рейвена, поравнялась с ним, и вместе они замерли на мгновение – два силуэта, белый и рыжий, на фоне бескрайней воды. Только крылья продолжали двигаться – лениво, размеренно, удерживая их в воздухе.

А потом драконы заревели. Приветствие.

Их голоса сливались в один гул, который расходился над пустошью, отражался от скал, проходил сквозь толщу воды.