Он сел напротив, скрестив ноги, помолчал и выдал:

– Я хочу учиться.

– Чему? – наг приподнял бровь.

– Терпению. Ты самый терпеливый из всех, кого я видел. Ты терпишь драконов. Терпишь этот город. Терпишь, когда твоя самка смеётся с подругой, а ты просто ждёшь.

Иркалла долго смотрел на него. Потом произнёс:

– Это не терпение.

– А что?

– Это любовь.

Гранитный задумался. Кивнул и ушёл. А вечером собрал остальных пробуждённых и сказал:

– Змей – не страшный. Он просто любит.

Драконы обсудили это и решили, что это, пожалуй, даже страшнее. Потому что того, кто любит, лучше не злить.

Город, расцветающий на руинах, привлекал внимание. Не только друзей, но и тех, кто хотел поживиться. Когда-то, ещё до пробуждения Оше, такие же банды шастали по горным перевалам в поисках древних артефактов – Рейвен тогда называл их глупцами. Глупцы с тех пор не поумнели, но стали наглее.

Через несколько месяцев к долине вышла банда – ошецев двадцать, не меньше. У них была самоуверенность, которая бывает только у тех, кто никогда не видел дракона вблизи.

Шер, заметив приближающийся отряд с вершины скалы, даже не встала. Она доела остатки вчерашнего ужина, облизала пальцы и лениво бросила через плечо:

– Блонди, у нас гости. Опять.

– Глупцы, – отозвался Рейвен.

За его спиной, на скалах, расправили крылья первые драконы – уже в истинной форме.

– Мы хотим говорить со старейшиной! – выкрикнул главарь. – У нас оружие. И право сильного!

– Может, поорут и сами уйдут? – предположила Шер.

Главарь банды, однако, не унимался. Он сделал шаг вперёд, размахивая мечом, и тут из тени скалы, отделившись от камня, заскользил Иркалла. Он принял змеиную ипостась – текучую, бесшумную. Тяжёлый золотистый хвост нага лениво опустился главарю на плечо, мгновенно припечатав того к песку под собственным весом. Ошец замер, не в силах даже вздохнуть. Иркалла чуть подался вперёд, его бирюзовые глаза смотрели в упор, а раздвоенный язык скользнул у самого лица налётчика.

– Право сильного, говоришь? – уточнил наг, и голос его был почти ласковым.

Главарь судорожно кивнул, косясь на придавившую его тушу.

– Тогда я им воспользуюсь. И говорю: вы уходите. Сейчас.

Хвост приподнялся, освобождая добычу. Банда ушла через пять минут. Без оружия, без добычи и, что характерно, на цыпочках – потому что никто не хотел испытывать судьбу. Главарь, пятясь и кланяясь, быстро скрылся за скалами. Впечатление на мародёров произвело не столько само появление нага, сколько то, как он зевнул, закончив разговор. От души, до скрежета челюстей, продемонстрировав длинные клыки.