— Вот, слышишь? Даже твой корабль с этим согласен. Так что делаем, Каэль?

Я посмотрел на корпус — старый, обгоревший, но упрямо целый. «Ветер» выжил там, где не должны выживать корабли.

— Сделай так, чтобы он мог вылететь с планеты, — решил я. — Остальное потом.

— Как скажешь. — Роан снова вытер руки о тряпку. — Но помни: если эта жестянка развалится в следующем полёте, ко мне никаких претензий.

— Какой смысл предъявлять претензии, если ты делаешь то, что я прошу? — заявил я.

— Вот за это, парень, ты мне и нравишься, — кивнул он. — Таких остолопов космос обычно не прощает… но почему-то любит. Стоить тебе будет столько.

На голографическом счёте появилась новая цифра. Практически всё, что я получил сегодня, сдав «норму». Даже останется, если не думать про убитый скафандр.

— Делаем, — кивнул я, согласовывая счёт. Деньги ушли с моего счёта ещё быстрее, чем туда попали.

— С тобой всегда приятно иметь дело, Каэль! — заявил Роан. — Не вздумай сдохнуть на этом корыте. Где я ещё такого клиента найду?

Когда я вышел из ангара, солнце уже клонилось к закату. Воздух пах ржавчиной и пылью. Я достал коммуникатор и посмотрел на печальную правду. С учётом поверхностного ремонта, скафандра и топлива на вылет — сегодня я ушёл в минус. Огромный такой минус, что ещё отдалил мой вылет к боевую академию фронтира.

Раньше я знал, ради чего работаю. Норма, академия, билет. Теперь от этой уверенности не осталось ничего. Даже станции, которая обеспечивала меня независимостью от семьи.

Видимо, сейчас мой единственный шанс — Арис Соларион. Имперский учёный, представитель высшей знати, человек, который разговаривал со мной так, словно мы были знакомы. Он сказал, что прилетит. Что обсудит стоимость выкупа.

Я посмотрел наверх. В вышине, среди облаков, тускло блеснула ровная линия света — орбитальная тень «Сароса». Он уже прибыл к планете. Видимо, оценка ксорхианского корабля длилась недолго.

Дорога до поместья заняла меньше часа. Меня встретили слуги, сразу предоставив отчёт: отец в кабинете, братья на выезде, меня никто не спрашивал и мной никто не интересовался. Всем было плевать на младшего Ардана.

Моя комната была нетронутой. Никто не мог сюда заходить — это право я отвоевал, отказавшись от помощи семьи. Была и обратная сторона медали — убирать приходилось самому. Слуги ведь тоже считались частью семьи.

Я снял пыльный комбинезон, бросил его на стул и, едва добравшись до кровати, рухнул, решив, что ванна подождёт до завтра. Сегодня сил не осталось. Голова гудела, пальцы болели от вибраций резака, а перед глазами всё ещё стояла вспышка — корабль Соларионов, огонь, свет, кристалл.