— Империя говорит один раз. Рабочая зона закрыта. Покиньте станцию.

На этот раз услышали все. Корабли один за другим принялись сниматься с позиций. Дроны складывались в контейнеры, сети обрывались, многие просто бросали их в пустоте. После демонстрации силы никто не спорил с империей.

Визор вновь высветил предательскую информацию: 8,2 килограмма. Этого не хватит, чтобы выйти завтра на работу. Придётся залезать в накопления, а делать мне этого край как не хотелось. Слишком часто в последнее время туда залезаю, поэтому у меня нет права возвращаться домой пустым.

Мой взгляд переместился туда, где замер сорвавшийся кусок станции. Он торчал из борта чужого корабля, как огромная заноза. Заноза, которая могла кормить меня месяц. Каждая тонна — шаг к мечте. Но чужой корабль не был мёртв. Подойти — рискнуть всем.

Я видел, как расходятся добытчики. Даже самые жадные. Они улепётывали, поджав хвосты, чтобы не попасть под второй выстрел крейсера. Я поймал себя на том, что не свожу глаз с корабля ксорхианцев. Мёртвый гигант, чёрный и молчаливый. И из его борта торчал мой шанс.

Руки сами нашли рычаги, но пальцы не двигались. Внутри гремела привычная арифметика: восемь килограммов… нужно двадцать… нужно копить, а не тратить. Нужно вырваться с планеты и поступить в боевую академию фронтира!

Пальцы пришли в движение. Стабилизатор, контроль, ускорение. «Ветер» дрогнул, корпус тихо завибрировал. Панели управления мягко подсветились. Всё ещё можно было передумать. Уйти, как все. Вернуться домой, объяснить, что «Тирис всех выгнал». Снова услышать голоса братьев. Снова стерпеть молчание отца.

Моё лицо исказилось в гримасе, и пальцы вновь пришли в движение, отправляя «Ветер» вперёд. Арданы не сдаются! Они либо побеждают, либо умирают.

Астероид пошёл вниз, а корпус станции в сторону. Пространство вокруг меня стало шире, темнее. И только чужой корабль рос в визоре, заполоняя собой обзор. Я поймал себя на том, что дыхание сбилось. Включил фильтрацию на максимум, чтобы сбросить лишнюю влагу. Ладони в перчатках стали влажными. Страх сковывал, и приходилось бороться с самим собой, вынуждая «Ветер» двигаться туда, куда мне было нужно.

Неожиданно в спину ударил свет. Обернувшись, я увидел чудовищную картину: имперский крейсер начал уничтожать станцию. Из пушек били такие лучи, что металл не плавился, а вспыхивал. Фермы складывались внутрь, словно гигантская рука сжимала их в кулак. Всё происходило в абсолютной тишине. Вакуум съедал звук, и оттого зрелище было ещё страшнее.

Через несколько минут на месте станции не осталось ничего, кроме облака искр и мусора.