— Что, Валера, уже и чаек готов? — нагнав, Буров усмехнулся в усы.
— Готов, товарищ капитан! — обернувшись, радостно отрапортовал стюард. — Товарищу старшему помощнику я уже отнес. Сейчас вот — барышне…
Тускло мерцали огни. Пароход стоял на якоре у правого берега. Кругом клубился густой туман, похожий на пролитый овсяный кисель. Не было видно ни зги.
Капитан осторожно постучал в дверь:
— Товарищ Уточкина! Переоделись уже?
— Да-да, заходите…
Девушка уже сидела на койке в байковой домашней пижаме, ноги ее были накрыты одеялом, щеки раскраснелись, блестели глаза…
— Ой… Иван Павлович! А это что — чай?
— Пейте! — улыбнулся капитан.
Потерев переносицу, Иван Павлович уселся на стул и распахнул саквояж:
— Сейчас температуру померяем… Потом аспирин… Уколы…
— Ох, Иван Палыч! — скривив губки, замахала руками Леночка. — Может, без уколов обойдемся?
— Может… Но, сначала вас послушаю! А чай уж — чуть погодя… Так, вы бы все вышли…
Буров и стюард переглянулись и тот час же вышли. Валерий ушел совсем, а капитан остался стоять в коридоре.
— Так… Давайте-ка спинку! Да не стесняйтесь же!
— Да я и не стесняюсь, — задрав пижаму, рассмеялась девчонка. — Вы ж все-таки доктор!
— Молодец! Хорошо держитесь…
— Это сейчас… А там чуть не умерла со страху!
— Так… дышите… Не дышите… — взяв стетоскоп, командовал доктор. — Дышать не больно? В груди не давит?
— Да, вроде, нет…
— Ну, сегодня у вас стресс… А завтра еще раз посмотрим! Пока же — горячий чай… И — спать.
— Стойте, стойте — спать! — сняв фуражку, Степан Лукич заглянул в приоткрытую дверь… и сразу же конфузливо убрался обратно. — Ой…
— Да заходите! — засмеялась Леночка. — Я уже одета.
— Благодарю, — войдя в каюту, Буров присел на свободную койку. — Вы, Лена, говорить сейчас можете? Ну, рассказать нам — что да как?
— Сейчас — могу, — подув в кружку, журналистка сделала долгий глоток. — Ой, пахучий какой!
— Это с шиповником! — похвастал Степан Ильич. — Моя метода… От всех хворей помогает. Верно, Иван Павлович?
Доктор улыбнулся и повел плечом:
— От всех, не от всех… Но, от многих! Так что Леночка, пейте. А уж потом
расскажете…
— Да я и сейчас могу, — девушка поставило кружку. — Только я ведь никого толком не видела…
Лена вышла на нижнюю палубу вечером, поговорить с механиком — тот тоже не раз попадался в объектив неуемного фотографа американца. Кругом стоял, клубился густой и плотный туман. Опустив якоря, стояло и судно. Дрожали в туманном мареве тусклые фонари, с камбуза несло запахом подгорелых котлет и кислой капусты.
Опершись о фальшборт, Леночка попыталась разглядеть не столь уж и далекий берег. Увы!