— Не разошёлся, — Иван Павлович откинул одеяло, показал на чистую повязку. — Никакого воспаления. И перитонита нет — живот мягкий. Ты же сам видишь.
Он замолчал, чувствуя, как внутри поднимается холодная, липкая растерянность. Что-то сделал не так? Пропустил что-то важное? Или операция была нужна раньше? Позже?
— Такое впечатление, — сказал он тихо, будто размышляя вслух, — что он принял что-то, что вызвало резкое ухудшение. Судороги, гипертермия, тахикардия… Похоже на отравление.
— Отравление? — переспросил Буров. — Чем?
— Не знаю, — Иван Павлович покачал головой. — Может быть, лекарство не то выпил. Может, кто-то дал ему что-то, не зная, что нельзя. Ермолин мужчина взрослый, мог сам из тумбочки что-то достать, пока мы не видели.
Капитан нахмурился, подошёл к тумбочке, выдвинул ящик. Там лежала книга в мягком переплёте, носовой платок, огрызок карандаша, пустой бумажный свёрток из-под сахара и несколько монет.
— Ничего похожего на лекарства, — сказал Буров.
— А карманы? — спросил Ланской. — Он же одет был, когда его везли на операцию. Может, что-то в одежде осталось.
— Одежда в шкафу, — Иван Павлович кивнул в угол, где на вешалке висели пиджак и брюки, в которых Ермолин прибыл на пароход.
Буров подошёл к шкафу, снял пиджак, обшарил карманы. Пусто. Потом принялся за брюки.
— Есть что-нибудь? — в нетерпении спросил Ланской.
— А вы сами посмотрите, — ответил Буров, извлекая что-то из заднего кармана брюк. — Это не ваше?
Он протянул ладонь. На ней лежал маленький стеклянный пузырёк, заткнутый корковой пробкой. Иван Павлович взял его, поднёс к лампе.
— Трава какая-то, что ли? — не понял Ланской, рассматривая содержимое.
— Белладонна, — ответил Иван Павлович, узнав содержимое. — Красавка. Та самая, которой отравили американца.
Ланской встал со стула, заглянул через плечо.
— Беладонна? Так что же это получается, — медленно проговорил он, размышляя. — Раз пузырек у Ермолина, то… Мы получается сейчас нашли убийцу американца?
Все присутствующие перевели взгляды с пузырька на бездыханное тело Ермолина.
Глава 15
Странная смерть Ермилина, конечно же, вызвала на «Амазонке» новую волну слухов… Однако же, уныния это не вызвало — машину починили, судно ходко шло вниз по реке, гребное колесо весело пенило воду. Уже скоро и Нижний, конец затянувшегося несчастливого рейса. Две смерти! Один — пропавший без вести. Было от чего хмуриться капитану!
Что касаемо пассажиров, то все они дружно высыпали на палубу, наплевав на карантин. Тем более, погода тому способствовала — было хоть и холодно, однако же, солнечно, ясно. Да — ветер, да — не повезло некоторым… но, ведь сейчас-то шли на всех парах! Плыли. Наконец-то! Наконец…