— Да-да… Давайте, Василий Кузьмич, попозже… Через полчасика, думаю, можно уже!
Послышались грузные удаляющиеся шаги…
— Ушел! — подойдя к двери, на всякий случай сообщил Петр Савельевич.
Буров кивнул:
— Спасибо. Слышим… Иван Павлович! Как у вас там?
— Да сейчас…
Доктор привык во всем действовать методически, потому тщательно осмотрел каждые плечики с висевшей на них одеждой… и наткнулся…
— Ого!
— Что? Что такое? — вытянул шею капитан. — Нашли?
— Да посмотрим…
Иван Павлович снял вешалку с кителем, повешенным поверх темных брюк…
— Гляньте, Степан Лукич! Штаны форменные?
— Да нет, гражданские, — хмыкнул капитан. — Это ж габардин — сразу видно!
Глава 18
За Мещеряковым решили просто следить, приглядывать, а уже по приходу в Нижний Новгород сообщить обо всех подозрениях в соответствующие органы. А те уж путь решают, что дальше делать. Дело облегчалось тем, что старпом, исполняя свои служебные обязанности, всегда был на виду. Да и лопасти должны были починить уже очень скоро.
Все хорошенько обдумав, Иван Павлович все же решил, что особых-то доказательств вины Мещерякова не имеется. Ну, подумаешь, нет пиджака и жилетки, одни брюки И что с того? Может, он эти брюки на базаре купил, просто одни штаны, без всякого костюма. Серая пиджачная «пара» — тоже никакое не доказательство, таких костюмов от «Москвошеи» на пароходе около дюжины.
Что остается? Письмо. Анонимное послание. Пожалуй, единственное доказательство связи старпома с КОМУЧем, да и то, честно говоря, хлипкое. Правда, есть еще убеждения, точнее сказать — сильные подозрения! Но, их ведь к делу не пришьешь. Так что даже для простого задержания Мещерякова (как поступили с тем же аферистом Ферапонтовым) не имелось никаких оснований. Вот и оставалось только присматривать, следить.
Отыскать автора письма так же представлялось малореальным. Человек не подписался, не назвал себя — опасался Мещерякова? Или был запятнан сотрудничеством с контрреволюционными организациями? Что о нем вообще известно? Абсолютно ничего. Одни пустые догадки. Разве то, что письмо написано импортным карандашом «Штедлер», который не везде и купишь еще.
И что с того? У всех пассажиров карандаши проверять? Да еще — команда…
Часов в шесть утра в каюту негромко постучали. Иван Палыч спал чутко — открыл, с удивлением увидав на пороге Бурова.
— Э… доброе утро, Степан Лукич… — поправив пижаму, поздоровался доктор.
— Доброе… Так и знал, что уже проснулись…
— Что такое? — открыв глаза, Ланской поднял голову с подушки. — А! Здравствуйте. Случилось что?
— Да вы проходите, Степан Лукич, садитесь, — включив прикроватный светильник, Иван Палыч кивнул на стул. — Рассказывайте!