— С удовольствием! — быстро допив чай, просияла Аня. — А в медкабинете какое-нибудь оборудование есть? Покажете?
— А вот там и посмотрите! Ну, что же, идем?
Откровенно-то говоря, в судовом медпункте, окромя стетоскопов да автоклава для кипячения шприцов, никакого другого оборудования не имелось. Что и понятно — судно-то речное, от цивилизации не оторванное. Правда, вот сейчас… Но сейчас — иное дело, можно сказать — форс-мажор!
На стенах в медпункте висели портреты медицинских светил и старый, пожелтевший от времени «Санитарный листок», посвященный профилактике острых кишечных инфекций.
— Полезная вещь! — войдя, оценила Анечка. — Только надо бы его в салоне повесить. А еще лучше — в бильярдной. Там народу много, а сюда вообще мало кто и заглядывает! Так бы прочли, рисунки бы посмотрели… Глядишь, и руки бы мыли почаще!
— Отличная идея!
Только несколько запоздалая…
— Ой, а это Пирогов? А тот, с бородой — Павлов! — девушка перешла к портретам. — Ого! А это кто? Сам товарищ Семашко?
— Нет, Анечка, это Пастер! — рассмеялся доктор. — Товарищ Семашко — человек скромный, и своих портретов бы в медпунктах не потерпел бы! Вот «Санлистки» — другое дело.
— Иван Павлович! А вы с товарищем Семашко знакомы?
— Мы, Аня, с Николаем Александровичем в одном наркомате работаем. В Наркомздраве. Да! Вот тебе книжка…
— Ага! Спасибо!
Усевшись на топчан, девчушка тут же принялась листать тоненькую брошюрку…
— Анечка! — присев рядом, доктор потер переносицу. — Помните, вы говорили о том, что третьего дня видели на палубе моего коллегу, доктора Ланского?
Отложив книжку, девушка тряхнула косичками:
— Ну, фамилию его я не знаю… Но, видела, да! Правда, мельком… Это уже под самый вечер было. Погода мерзкая — и я сразу в каюту… Он меня и не заметил даже.
— Говорите, он что-то вытряхивал? А не вспомните — что?
— Одежду какую-то… Темную. То ли пиджак, то ли толстовку… Да я не присматривалась, честно-то говоря.
Глава 22
Ланской… Петр Савельевич Ланской, другу, товарищ и коллега — агент бывшего КОМУЧа, эсеровский шпион и безжалостный убийца⁈ Это просто не укладывалось в голове.
Сославшись на дела, Иван Павлович специально припозднился на ужин, чтобы не встречаться взглядом с коллегой. Конечно, и в бильярдную тоже не пошел…
Но, ведь, ближе к ночи Петр Савельевич явится в каюту. Правда, можно притвориться, что крепко спишь. Ну, а завтра?
А завтра, все по-хорошему, уже придем в Нижний! Крайний срок — послезавтра с утра.
Укрывшись от всех в медпункте, доктор принялся размышлять, для наглядности рисуя на листке бумаги чертиков простым «черновским» карандашом. Кстати, у Ланского — «Штеблер», которым была напфисана анонимка на старпома. И, скорее всего, Петр Савельевич врет, что взял карандаш в салоне. Не-ет! Это его личный… свой…