— Далее, — капитан осади его одним взглядом. — А далее, товарищ, прямые призывы к бунту! А бунт на корабле сами знаете — нарушении всех законов!
— Не носта…
— Попрошу не перебивать! — Буров не повышал голоса, но «делегаты» сразу же присмирели. Даже Ермолин.
— Во избежание бунта и прочих эксцессов, — буднично продолжал капитан. — Я, капитан пассажирского судна «Амазонка» Буров Степан Лукич… данной мне советскими законами властью приказываю… Взять бунтовщиков под арест до конца рейса! Товарищ старший помощник, прошу исполнять!
— Есть, товарищ капитан! — вытянулся помощник.
— Как… как — под арест?
Пухлое лицо Ермолина налилось кровью. Остальные его сотоварищи, наоборот, побледнели, а Лобзиков даже попытался незаметно просочиться в дверь… Однако же, неудачно.
— Сопроводите арестованных в курительный салон, — все с той же невозмутимостью распорядился Степан Лукич. — А если попытаются противодействовать, приказываю применить силу. Зовите матросов, Аркадий Юрьевич!
Мещеряков снова вытянулся:
— Граждане! Попрошу!
— Ну-у… я этого так не оставлю! — неожиданно тонким голосом закричал профсоюзник. — Я, знаете, не кто-нибудь! Я — ответственный работник! Ишь, ностальгируют они… Узнаете еще! Я… Я с самим товарищем Томским знаком! Председателем ВэЦэЭсПэЭс!
— Я тоже Михаила Павловича знаю, — неожиданно улыбнулся доктор Петров. — Приходилось по работе встречаться. Кстати, он как-то сетовал — развели мол, в Поволжье, гнилой тред-юнионизм!
— Вы это… угнетаете…
Слово «тред-юнионизм», судя по всему тоже не было хорошо знакомым товарищу Ермолину, но он явно что-то такое слышал… и считал опасным.
— Комиссию к вам скоро пришлют, — как бы между прочим, продолжал Иван Павлович. — Из Москвы. Проверить, как там у вас дела с развитием рабочей демократии, с кумовством… Поди, все кругом свои да наши? Родственники-свойственники? А? Ничего, комиссия разберется!
При этих словах Ермолаев заметно сник и, опустив плечи, покорно поплелся по коридору вместе со остальными арестованными.
— Ну, Иван Павлович — сильно! — одобрительно усмехнулся Ланской. — А про родственников Ермолина откуда знаете?
Доктор пожал плечами:
— Так… предположил…
В дверь снова постучали:
— Товарищ капитан?
— А! Василий Кузьмич! Заходи… Что у тебя?
В каюту вошел небритый здоровяк в торчащей из-под синей робы тельняшке и со свистком на шее — боцман.
— Там это, товарищ капитан… — как многие в Поволжье, боцман сильно напирал на «о». — Инцы… Инсты…
— Инцидент! — помог Степан Лукич.
— О! Он самый! А короче — драка!
Глава 6
Иван Павлович и Ланской переглянулись. Не успели арестовать одних бунтовщиков — появились новые.