— Да хоть Коноплев, Федька, — Якименко пожал плечами. — Ну, чернявый такой, на цыгана похож. Да вы, верно, видели… Тоже в Сормово, на завод. Профессии никакой толком нет — а туда же! Строит из себя рабочую косточку. К Лене, вон, подвалил — будьте нате! Только она его отшила. Как и Трегубовича.

— Кого?

— Трегубович, Антон, из Костромы. Станочник. Там у него с начальством что-то не срослось, вот он и подался в Сормово, — пояснил Ефим. — Хорошие станочники везде нужны! Но, Трегубович наш парень, рабочий! Хотя за Леночкой — да-а… Приглянулась она ему сильно… Да многим… Ладно, пойду я, Иван Павлович. Говорите, выступить? Ну, подумаю, чего ж. А за Леной — зайду.

Ланской уже дожидался меня невдалеке от капитанской каюты.

— Ну, где вы ходите, Иван Палыч? Договорились же!

Повернувшись, он постучал в дверь.

— Входите! — послышался суровый голос.

Обстановка внутри была спартанская. Обычная двухъярусная койка, небольшой диванчик, кресло, стол, этажерка с журналами и книгами. Какие-то лоции, справочники… На стене — барометр и две картины с парусниками.

— Садитесь, товарищи, — Буров кивнул на диван. — Приступим! Правда, не знаю толком, с чего начать…

— С причины, Степан Лукич, — скромно подсказал доктор. — Установим причину, гораздо легче будет убийцу искать.

— Если мы вообще его найти успеем, — мой коллега скептически усмехнулся.

— Да, если успеем… — капитан потеребил седые усы и резко вскинул голову. — Хорошо бы успеть!

Ну, ясно, что хорошо бы… И для отчета, и для мнения начальства… для всего хорошо.

— Понимаете, обидно мне, — вдруг пояснил Буров. — Очень обидно! На моем судне — и такое! Стыд! Вот и хотелось бы разобраться самому… Насколько время позволит.

— Кстати, а сколько у нас времени? — Ланской покусал усы. — Три дня? Неделя?

— Думаю, дней пять есть, — отозвался капитан. — Пока машина — ремонт. Потом в пути… Условия, сами видите, какие! Туман, быстро не пойдешь. Так что где-то так и выходит.

— Понятно, — Петр Савельевич хмыкнул и посмотрел в иллюминатор, на затянутое серыми облаками небо. — Значит, пять дней. Так, говорите, причины? Прямо ума не приложу… Разве, как говорят французы — шерше ля фам?

— Имеете в виду Лену Уточкину?

Ланской ничего не ответил, лишь недобро прищурился, с этаким напускным цинизмом, словно бы Леночка была не журналисткой и вообще порядочной девушкой и комсомолкой, а какой-то феей разврата, упаси, Господи! Вот, зря он так…

— Для ухаживания за девушкой, уважаемый Петр Савельевич, нужно время, — скручивая самокрутку, негромко протянул капитан. — И для ревности — чтоб созрела — тоже. Или, полагаете, что все могло устроиться за день-другой?