— Все ж народ в это не верит, — закурив, покачал головой Ефим. — Говорят — зараза. Боятся! Как бы бучу не подняли. Есть, знаете ли, деятели!

— Вы про Ермолина с Лобзиковым?

— Про них… — выпустив дым, Якименко посмотрел вдаль, на маячивший в тумане берег: мрачные утесы, поросшие хмурыми елями и бурым осенними редколесьем. — Ну, вот и куда тут этих дурачин высадить? Ведь пропадут! Что же они, не видят что ли? Починим машину, тронемся… А там недолго уж — дня три-четыре. И все!

— Да уж, — доктор согласно кивнул. — Вечером капитан еще раз выступит, разъяснит. И старпом.

— От безделья все это, — докурив, убежденно промолвил парень. — Вот взять нас… Мы кочегарили… кочегарим… И товарищи военные… в таких чинах! — а тоже момент понимают. Караульную службу организовали, несут… Вот это я понимаю — красные командиры! А этих бюрократов, вроде Лобзикова, никак понять не могу. Панику разносят, ноют, воду мутят! Кто же их на руководящую-то работу направил? Как так? Эх, не все еще у нас в партии хорошо! Ничего… Мы, рабочий класс, все постепенно исправим! Ведь так?

— Конечно, Ефим! — поддержал Иван Павлович. — Именно так и будет. Сейчас же… надо народу разъяснять ситуацию. Да, американский инженер умер — прискорбно! Да, у некоторых — подозрение на тиф… Но ведь зараза локализована! Карантин установлен. Оснований для паники нет! Ну, вот хоть кто-нибудь еще заразился?

— Да, вроде, нет…

— Вот!

— Ох, товарищ доктор! Вы б не меня агитировали… а вон тех…

— Так надо нам вместе выступить! В поддержку капитана и всех наших действий. Еще раз все разъяснить! — Иван Павлович вдруг улыбнулся. — Выступите? Ну и Лена Уточкина вам поможет. У нее язык бойкий — все ж журналист.

Леночку нужно было выводить из ступора как можно скорее, смерть Джеффа подействовала на нее как-то уж слишком сильно. Впрочем, можно было понять — за последнее время они весьма сильно сблизились. Может быть, Ланской, намекая на их отношения, был в чем-то и прав.

— Так ты с Леной поговоришь, Ефим? Только учти, она очень переживает. Как, наверное, и все…

— Да нет, не все, — Якименко нахмурился и пригладил усы. — Есть некоторые… которые даже рады! Ну, из-за Лены, понимаете?

— Вполне! — щурясь от выглянувшего из-за туч солнца, кивнул Иван Павлович. — Ефим… ты сказал — некоторые? То есть, не один?

— Хо! Конечно же, не один! — Ефим раскатисто расхохотался, поправив прикрепленный на куртку красный пролетарский бант. — Леночка тут многим голову вскружила! Нет, девчонка-то она хорошая, правильная… Просто некоторые товарищи много о себе мнят!

— Интересно, кто? — как бы между прочим уточнил доктор. Он уже давно собирался об этом спросить, да все никак не мог уловить подходящий момент. И вот, наконец, такой момент представился.