Каюты третьего класса на «Амазонке» располагались в кормовых надстройках, имели овальную крышу и продолговатые небольшие окна. Пассажирам третьего класса вход в первый и второй класс воспрещался, правда, в советское время было сделано исключение.

Самого Коноплева в каюте не оказалось — ушел в бильярдную — остался один сосед, мужик лет сорока, в армейских штанах и застиранной до белизны гимнастерке.

— Ялов, Кузьма… — сразу же преставился сосед. — Токарь.

— Хорошее дело! — Иван Павлович одобрительно покивал. — В Сормово?

— Туда… Там, говорят, расценки выше. И общежитие ценным специалистом дають.

— А вы — ценный?

— Я ж и говорю — токарь! — с гордостью пояснил Ялов. — Я ж — любую деталь… У нас-то на заводе план нынче плохо закрыли. Расценки, говорят, не те. А в Сормове — хозрасчет! Вот я и… И денег заработаю и, потом, даст Бог, семейство перевезу.

— Что ж, дело хорошее! — доктор развел руками. — Проветриваете регулярно?

— Ну это… да-а…

— Чаше надо. Утром, и вечером. И в обед… Соседи санитарный режим не нарушают? Руки моют? На пол не плюют?

— Ну, это… — токарь почесал затылок и пожаловался. — Федька Коноплев семечки, гад, жрет! На пару с Николкой… Я им и говорю — шелуху-то не плюйте! Ну, они это… аккуратно — в кулек. Из газеты скрутят и…

— А газеты где берут? Неужто, в салоне?

— Не-е… В уборной. Ну это… По-корабельному ежели в — гальюне.

— Так! — хлопнул в ладоши доктор. — Проверим санитарное состояние тумбочек! Будете понятым!

— Ну-у… коли надо…

Иван Павлович наклонился:

— Эта вот — чья?

— Николкина…

— Что ж… более-менее… Пусть только крошки табачные подберет!

— Передам… А этот вот — Коноплева…

Смена белья, засаленная колода игральных карт, пачка дешевых папирос «Братишка» с изображением подмигивающего гопника в кепке, ценою 11 копеек… Рекламный плакатик папирос «Шутка» с совершенно жуткими стишками:

Папиросы не в шутку, а всерьез,

Вкуснее апельсинов, душистее роз!

Нигде кроме,

Как в Моссельпроме!

Ужас какой! Иван Павлович невольно покривился. Уж как он ни пытался организовать повсеместную борьбу с курением, а все толком не выходило. Уж больно велико было сопротивление… В самых верхах некурящим был, верно, один Ленин. ну, и еще парочка человек, остальные смолили, как заводские трубы. Включая и женщин! Вот уж для тех табачные фабрики расстарались, чего только не выдумали! Хочешь — дешевейшие папиросы второго сорта «Комсомолка»! Есть еще «Октябрина» с девушкой в цветном платке! Совсем уж эмансипе — «Делегатка» в красной косынке с дымящейся папироской в руке! «Аза», «Наша Маруся», «Цыганка» и даже декаденствующие «Сафо» производства Петроградского гостабактреста. «Резвушку» можно было покурить! И даже «Горянку»… где-нибудь на Кавказе. Прямо какой-то сюр!