Он сыпал терминами, сознательно усложняя и без того сложную для неспециалиста картину, создавая иллюзию продуманного, научного подхода. Он видел, как она старательно слушает, пытаясь уловить суть, и тонет в незнакомых словах.

— И все это… это можно сделать? — спросила она, и в ее голосе снова появилась неуверенность, смешанная с надеждой. — Чтобы потом… ну вы поняли…

— Можно, — твердо сказал Иван Палыч. — Но не здесь. У меня здесь нет ни бициллина, ни лидазы, ни стерильных шприцев для курса. Все это — в запасах уездной больницы. Мне нужно вернуться, чтобы приготовить в нужной пропорции необходимые препараты. Это не вопрос одного дня. Нужно время.

Он произнес это с такой уверенностью, с таким видом человека, полностью погруженного в решение медицинской задачи, что это на время отвлекло ее от мыслей о его возможном побеге или предательстве.

— Вернуться? — ее глаза снова сузились, в них вспыхнуло привычное недоверие. — Вы думаете, я вас просто так отпущу? Чтобы вы сбежали или нажаловались своей милиции?

— А какой у меня выбор? — развел он руками, изображая искреннее недоумение. — Без препаратов я бессилен. Я могу провести ту операцию, о которой вы просили, прямо сейчас. И, с вероятностью в девяносто процентов, констатировать вашу смерть от кровопотери через двадцать минут. И отправиться следом за вами на тот свет. Или я могу попытаться спасти вашу жизнь и решить вашу проблему, но для этого мне нужны мои лекарства и мой кабинет. Выбор, как говорится, за вами.

Он поставил ее перед дилеммой: немедленная, почти гарантированная смерть или отсрочка с призрачным шансом. Он играл на ее главном инстинкте — инстинкте самосохранения.

Дама отвернулась и, шелестя халатом, прошлась по комнате. Он видел, как она сжимает и разжимает кулаки, как внутренняя борьба искажает ее красивое лицо.

Девушка подошла к столику, достала из пачки сигарету, закурила.

Наконец, она резко обернулась. Ее решение было написано на лице — жесткое, вымученное, основанное на холодном расчете.

— Хорошо, — прошипела она. — Вы поедете обратно. Но запомните. За вами будут следить. Каждый ваш шаг. Если вы попытаетесь предупредить кого-то, сходить в милицию или просто не появитесь завтра в больнице… — она сделала паузу, давая словам просочиться в сознание, как яд. — Мы найдем вас. И вашу молодую жену. Анну Львовну, ведь так? — Она с наслаждением произнесла имя, видя, как доктор вздрогнул. — И с вами поступят точно так же, как с тем милиционером в гостинице. Вы же видели его? — ее губы растянулись в безжизненной улыбке. — Подушка — это тихо, доктор. И не пачкает ковры. Ефремов тоже сначала сопротивлялся. Но ненадолго.