— Ладно, хватит с ним нежничать! — рявкнул Антон. Слышно было, как он грубо передвигает ногами хлам, словно там, на полу, искал беглеца. — Я его сейчас…

И тут снаружи, со стороны поля, раздался резкий выкрик — короткий, обрывающийся, больше похожий на стон раненого зверя. И почти сразу — громкий, властный голос, который заставил вздрогнуть даже Ивана Палыча:

— Цех окружен! Прекратить сопротивление! Выходите по одному, подняв руки! Это Чрезвычайная Комиссия!

Наступила мертвая тишина, такая густая, что в ушах зазвенело. Иван Палыч не поверил своим ушам. Гробовский? Но как?

— Что? Какого черта? — выдохнул Антон.

Дрогнул огонек, потом и вовсе затух. Степан выругался — обжег об спичку пальцы.

— Подмога доктора пришла! — злобно процедил Антон.

— Брешет, — отмахнулся второй.

— Чрезвычайная Комиссия? — растерянно пробормотал Антон, поглядывая на Степана. — Кто это такие?..

Тот пожал плечами.

— Убирайтесь отсюда…

— В последний раз предупреждаю! — снова прогремел голос Алексея Николаевича. — Выходите с поднятыми руками! Или мы будем выкуривать вас, как лисиц в норе! Мы вооружены.

И дал пару залпов. Стало понятно, что шутить прибывшие не намерены.

— Чтоб тебя! — выругался Антон. — Говорил, что лучше не связываться с этим доктором — приведет на хвосте нечисть!

— Выходи, если жить хочешь! — рявкнул Гробовский. — Иначе вынесем тебя — вперед ногами!

Семен, видимо, понял, что блефовать бесполезно. Ответом Гробовскому был резкий, почти истеричный выкрик Антона:

— Получайте, красные сволочи!

И высунувшись из-за укрытия, он разрядил весь магазин нагана в сторону входа.

Это была роковая ошибка.

Ответ не заставил себя ждать. Снаружи грянул залп. Не три-четыре ствола, а десятка полтора. Винтовочные пули со свистом и воем влетели в цех, не оставляя шансов укрыться за ненадежными кирпичными грудами.

Иван Палыч прижался к полу, зарывшись лицом в холодную, мокрую от талого снега землю. Он услышал, как Антон вскрикнул — коротко, удивленно, и его тело с глухим стуком рухнуло на пол. Семен отстреливался отчаяннее, яростнее — делал по два выстрела, менял позицию, пытаясь вести прицельный огонь. Одна из его пуль ударила в самый вход, где мелькали тени красноармейцев, но, кажется, ни в кого не попала.

— Подлецы! — закричал он, захлебываясь от эмоций — понял, что угодил в ловушку. — Подлецы…

Его слова оборвал новый залп. Пули буквально вгрызлись в его укрытие, разнеся кирпичи в крошку. Семен издал хриплый, булькающий звук и умолк. Наступила тишина, оглушительная после грохота стрельбы.

— Иван Палыч! — раздался голос Гробовского. — Ты там? Живой? Отзовись!