Откуда тут кирпичная пыль? Только с подошвы сапог тех странных людей. Только вот что интересно… В деревнях снег посыпали угольной пылью, песком, а чаще золой из печки, — чем угодно, но только не битым кирпичом. Слишком уж дорогое удовольствие. Да и где столько кирпичной крошки найдешь? Кирпич — он в городе. На стройках. Или… Или на кирпичном заводе! Старом, заброшенном, на выезде из Зареченска, в стороне от больших дорог. Местечке глухом, безлюдном — идеальном для всяких темных дел.

Сердце у девочки заколотилось чаще. А что, если гости эти пришли вовсе не для того, чтобы просить помощи? Что, если они похитили Ивана Павловича? Воры и бандиты изображали из себя деревенских, а сами были с кирпичного завода! Значит, доктора повели в ловушку.

Не раздумывая ни секунды, Анютка швырнула веник в угол и, на ходу натягивая старенькое пальтишко, выскочила на улицу. Она не пошла к отцу — Степану Пронину. Нет, он бы стал задавать вопросы, требовал доказательств, а время уходило. Она помчалась туда, где, как она знала, решают дела быстро и без лишних слов — к Алексею Николаевичу Гробовскому. Знала, тот сейчас здесь, в Зарном, у супруги, Аглаи, нянчится с сынишкой… Запыхавшаяся, постучала в окно… и все рассказала.

Порой, даже работа по подметанию пола может быть полезной и способна спасти чью-то жизнь.

* * *

— Вот так мы тут и оказались! — подытожил свой рассказ Гробовский. — Анюта Пронина далеко пойдет! Хоть сейчас ее к себе в отдел не бери! Но рано конечно — возраст.

— Варвара! — выдохнул Иван Палыч, опомнившись первым. Ледяная волна ужаса сдавила ему горло. — Она одна в доме! Осталась! После укола… Она не могла уйти далеко!

— Кто такая?

— Подруга Хорунжего!

Этого хватило, чтобы Гробовский тут же опрометью бросился наружу.

— Дом! — рявкнул он, оборачиваясь к красноармейцам. — Туда! Бегом! Оцепить! Ничего не трогать! Субботин, с нами!

Они бросились обратно к особняку, путаясь в ногах, спотыкаясь о колеи. Каждая секунда казалась вечностью. Иван Палыч бежал, не чувствуя усталости, гонимый адреналином и страшным предчувствием, что они опоздали. Что эта хитрая, как лиса, женщина нашла способ исчезнуть.

Ворвавшись в прихожую, они замерли. В доме царила звенящая, неестественная тишина. Ни звука, ни шороха. Гробовский жестом рассредоточил бойцов по первому этажу, а сам вместе с Иваном Палычем и Субботиным рванул наверх, в спальню.

Комната, где он всего пару часов назад делал тот роковой укол, была пуста. Шикарный диван, японская ширма, разбросанные подушки… Никого. Даже запах духов «Черный нарцисс» казался выветрившимся, приглушенным.