Аннушка откровенно поморщилась:
— Хм… Думаю, наша Анюта такое читать не будет. Нам бы что-нибудь героическое… Вот, там у вас что? Случайно, не «Спартак» Джованьоли?
— Именно так и есть, мадам! — расплылся в улыбке старик. — «Спартак»! Шикарное издание госпожи Поповой! Великолепный выбор для юной мадемуазель. Что-то еще желаете-с?
Что касается Ивана Палыча, так он давно уже углядел выложенные на прилавке яркие брошюры с броскими заголовками на красном фоне — «Натъ Пинкертонъ. Король сыщиковъ».
— Мы вот еще и эти возьмем! Обе! И там, где Нью-Йорк на картинке, и с воздушным шаром — «Арест в облаках»…
— Для молодой девушки⁈
— И еще… нет у вас чего-нибудь о Шерлоке Холмсе?
Букинист хлопнул в ладоши и рассмеялся:
— Была. Если не продал уже… А, вот она! «Записки знаменитого сыщика». Берете?
— Обязательно! Ничего, если продуктами расплатимся? — засуетился Иван Палыч. — У нас вот — сало, галеты, сухари…
— Замечательно! — просияв лицом, старичок потер руки. — Сало — весьма хорошо, знаете ли! Как раз сейчас торговлишку закончу… Вам завернуть?
— Да, если можно, — кивнула Аннушка.
— Можно, можно… Завтра пойду по домам… по учреждениям… Кстати, не слышали, что на Яблоневке произошло? Весь базар болтает, а толком никто ничего.
— Не-е, не слыха-али…
* * *
Гробовский все же попросил доктора еще раз поговорить с Варварой Платоновной.
— Понимаешь, Иван, она тебе не то, чтобы доверяет. Но… уважает, что ли… Как любой пациент — врача. Может, что-то еще расскажет, чего никогда не скажет ни мне, ни Аристотелю.
Пришлось согласиться, чего уж.
Коллега, Федор Авксентьевич, завидев уездное начальство, поначалу насторожился:
— Опять к нам?
— Не к вам лично, а к пациентке. К Варваре Платоновне, — поспешно успокоил доктор. — Просили поговорить.
— Ну, что ж, извольте, — Федор Авксентьевич развел руками. — А потом прошу на чай.
В ЧК доктору выписали мандат, и часовые лишь козырнули. В коридоре встретился знакомый старичок-букинист — расставляя на этажерке книжки. Доктора он узнал, улыбнулся:
— Ба! Знакомые все лица. Ну, как книжки? Понравились юной мадемуазель?
— Еще бы! — рассмеялся Иван Палыч. — Пинкертона с Холмсом проглотила сразу. Теперь занялась Спартаком.
— Однако, серьезная девушка!
— Да уж…
Букинист повернулся к часовым:
— Ребята, можно я это этажерочку пододвину? Ну, чтоб сразу книжки было видны.
— Да двигайте, чего ж. Может помочь?
— Нет, нет, благодарствуйте! Не такой я уж еще и развалюха — справлюсь.
Больная выглядела нынче гораздо лучше, хотя испуг ее вовсе не прошел. Впрочем, говорить с доктором она наотрез отказалась, правда, сделала это в отстраненно-вежливой форме.