Ворота были распахнуты настежь. Часовые на вышках не кричали «Стой, кто идет!», они палили в воздух из ружей, салютуя нашему кортежу.

— Просыпайся, спящая красавица, — шепнул я Ане, слегка касаясь губами её виска. — Мы дома.

Она встрепенулась, заморгала, сгоняя сон, и тут же выпрямилась, увидев огни.

— Боже мой… — выдохнула она. — Андрей, они все вышли?

— Все до единого.

Сани влетели во двор под оглушительный рев.

— УРА-А-А-А!!!

Это было не то канцелярское «ура», что звучало в особняке Демидова. Это был рёв двух сотен глоток, в котором смешались облегчение, радость и какая-то дикая, первобытная сила. Люди орали так, что с елей осыпался снег. Шапки летели вверх, мелькали варежки, кто-то бил в пустые бочки, создавая ритм, похожий на боевой марш.

Сани остановились в центре круга, прямо у гусениц «Ерофеича». Наш железный монстр тихонько попыхивал паром, словно тоже приветствуя хозяев.

Я спрыгнул на снег первым. Ноги немного затекли, но я этого не почувствовал. Я подал руку Ане.

Когда она встала на утоптанный наст, гул немного стих, сменившись восхищенным шепотком. Она выглядела… контрастно. В своём дорожном, но всё же дворянском наряде, на фоне черных от угля срубов и грубых мужицких тулупов, она казалась инопланетянкой. Но не чужой.

— Ну, Андрей Петрович… — прогудел Архип, шагая вперёд и протягивая свою лопатообразную ладонь. — Напугали вы нас. Думали, всё, съест вас Демидов с потрохами. Но с «Глаза» как отбили, что возвращаетесь да еще и с благословением… мы тут чуть ваш медицинский запас спирта на радостях не распечатали!

— Спирт не трожь, — рассмеялся я, пожимая его руку. — А вот кое-что другое сегодня откроем.

Я оглядел толпу. Лица. Усталые, обветренные, но сейчас — открытые и светлые. Федька, которого я когда-то лечил. Семён, ставший бригадиром. Женщины, кутающиеся в шали. Они ждали слов. Им нужно было подтверждение.

— Аня, — я повернулся к ней. — Прошу на сцену.

Я кивнул на «Ерофеича». Не было трибуны лучше, чем этот символ нашей борьбы.

Я подхватил её за талию и легко, словно пушинку, подсадил на площадку управления. Забрался следом. Мы возвышались над морем голов на полтора метра, стоя на броне нашего детища. Металл под ногами был теплым — котел еще не остыл.

Шум мгновенно стих. Только треск костров да сипение клапана.

Я снял шапку, несмотря на мороз. Ветер взъерошил волосы, но мне было жарко.

— Братцы! — мой голос, усиленный эхом распадка, полетел над головами. — Артель!

Я сделал паузу, встречаясь глазами с каждым.

— Долго говорить не буду. Мы были в городе. Были у самого Хозяина Горы. И знаете что?