В кабинете повисла тишина. Тяжелая и ватная. Демидов смотрел на меня так, словно я только что попросил его продать мне скелет его родной матери, чтобы сделать из него учебное пособие.

Его лицо начало медленно наливаться кровью. Сначала побагровела шея над крахмальным воротничком, потом щеки, и, наконец, лысина покрылась красными пятнами.

— Что?.. — просипел он. — Что ты сказал⁈

— Ты слышал. Мне нужны твои книги. Мастерские журналы. Рецептура. Всё, что твои деды копили веками.

БАМ!

Демидов ударил кулаком по столу так, что подпрыгнула хрустальная чернильница. Он вскочил, опрокинув кресло, и его трясло от бешенства. Это был уже не тот сломленный человек, которого я видел минуту назад. Во мне пробудился его родовой бес — гордыня Хозяина Урала.

— Да как ты смеешь⁈ — заорал он, брызгая слюной. — Щенок! Безродный пёс! Ты хоть понимаешь, о чём просишь⁈ Это наследие Демидовых! Это секреты, за которые мои предки убивали конкурентов! За которые людей ссылали в Сибирь, лишь бы они молчали!

Он заметался по кабинету, хватаясь за голову.

— Технологию ему подавай! Рецептуру! Ты, грязный выскочка, возомнивший себя инженером потому, что скрутил пару проволок! Ты думаешь, металл — это просто химия? Это искусство! Это магия, которая передается от мастера к подмастерью с кровью! А ты хочешь, чтобы я выложил всё это на стол? Чтобы я предал память рода? Чтобы я отдал ключи от сердца Урала какому-то проходимцу, который без году неделя как вылез из тайги⁈

Он остановился напротив меня, тяжело дыша. Глаза его вылезли из орбит.

— Никогда! Слышишь, Воронов? Никогда! Я лучше взорву эти заводы к чёртовой матери! Я лучше затоплю шахты! Но ты не получишь наших секретов. Это коммерческая тайна! Это моя плоть и кровь! А ты… ты никто! Ты пыль под моими сапогами!

Я молча слушал эту тираду. Не перебивал. Дал ему выпустить пар. Пусть проорется. Гнев — это хорошо. Гнев сжигает последние силы.

Я подождал несколько минут, пока тот метался по кабинету, выпуская пар в ругательствах и криках.

— Закончил? — спросил я спокойно.

Демидов замер, хватая ртом воздух. Моё спокойствие действовало на него как красная тряпка, но сил орать у него уже не было. Он оперся руками о край стола, глядя на меня исподлобья.

— Пошел вон, — прохрипел он.

Я взял со стола верхнюю бумагу. Уведомление из банка о просрочке платежа по закладной Нижнетагильского завода.

— Красивая гербовая печать, — заметил я, разглядывая документ. — «В случае неуплаты долга в срок до первого апреля сего года, имущество подлежит описи и продаже с молотка».

Я поднял на него глаза.