— Тиф, — выдохнул я. — Сыпной тиф.

Я отшатнулся от саней, словно там лежала не семья рабочего, а тикающая бомба.

— Игнат! — гаркнул я так, что вороны сорвались с сосен. — Никого к саням не подпускать! Караульным — отойти на десять шагов!

Игнат побледнел. Он был со мной давно, он знал, что я не паникер. Если я ору — значит дело дрянь.

— Андрей Петрович, это… зараза?

— Это смерть, Игнат. Это то, что выкосит мой лагерь быстрее, чем дивизия с пушками. Это генерал Тиф, мать его, и он уже здесь.

Мужик в санях снова застонал, пытаясь выбраться.

— Воды… пить…

Я стоял перед страшным выбором. Двадцать первый век во мне кричал: «Изоляция! Антибиотики! Капельницы!». Девятнадцатый век шептал: «Лечить нечем. Сожги их вместе с санями, или умрут все твои люди».

— Разворачивай, — скомандовал я Игнату, голос звенел от напряжения. — Гони их в карантин. В старые землянки за ручьем, где мы прошлых беженцев фильтровали.

— А лечить?

— Лечить будем там. Если в лагерь занесем — конец всему.

Я повернулся к заставе.

— Слушать всем! Объявляю осадное положение. Враг невидим, но он уже здесь. Никого не впускать и не выпускать без моего личного приказа. Кто ослушается — расстрел на месте. Это не шутки, мужики. Это чума, только медленная. Аня! Передай приказ на остальные прииски! Срочно!

Девочка кивнула и побежала вглубь сруба.

В ту ночь никто не спал. Праздничное настроение, царившее в лагере из-за приезда ученых, сменилось мрачной, деловитой суетой.

Я собрал «военный совет» в конторе. Степан, Игнат, Анна (которая настояла на присутствии), Архип и тот самый химик из Казани, Яков, который, как оказалось, немного смыслил в медицине.

— Значит так, — я осмотрел всех тяжелым взглядом. — У нас ЧП. Глобальное. На заводах Демидова — эпидемия тифа.

— Откуда знаешь, Андрей? — тихо спросила Анна. Она была бледна, но держалась стойко.

— Тот мужик рассказал, пока был в сознании. В Нижнем Тагиле люди мрут сотнями. В бараках скученность, грязь, вши. Еды нет — Демидов ведь экономит на работягах. Голод и холод — лучшие друзья тифа.

— И они побегут… — прошептал Степан, ужаснувшись догадке.

— Уже бегут. Слух прошел, что у Воронова сытно, тепло и работу дают. Они будут идти сюда толпами. Больные, здоровые, инфицированные. Они несут заразу на себе. В своих тряпках, в волосах. Вши.

Я обвел всех тяжелым взглядом.

— Вши — это переносчики. Главный враг сейчас не микроб, а вошь. Если хоть одна зараженная гнида попадет в наши бараки — мы трупы.

— Что делать будем? — спросил Архип. — Ворота на засов и пулеметом встречать?

— Нельзя, — покачал я головой. — Если мы начнем стрелять в беженцев — нас проклянут. И свои же рабочие взбунтуются. У многих там родня.