И мне снова приснился храм.
Красные тории, уходящие вверх по склону горы, в бесконечность. Каменные статуи кицунэ — замершие в прыжке, свернувшиеся калачиком, вытянувшие хвост струной. Песчаная тропинка, тёплая под босыми ступнями. Полевые цветы, что колыхались на ветру — алые, лиловые, золотистые. И тишина. Глубокая, звенящая, как перед грозой.
И он — мужчина в каригину с огненными лепестками, вышитыми по шёлку. Длинные белые волосы ниспадали с плеч тяжёлой волной, перетянутые алой лентой. Он стоял спиной, но теперь я не замерла. Теперь я смогла.
— Кто ты? — спросила я, и голос прозвучал ясно, без дрожи.
Он обернулся. Но лица я не увидела. Снова. Как всегда. Словно туман скрывал его черты, оставляя только контур — высокий лоб, линию подбородка, изгиб губ. Я хотела посмотреть, хотела разглядеть, но как только поднимала голову — образ ускользал, таял, уходил из фокуса. Но его руки… его руки я чувствовала. Они легли на мою талию — горячие, уверенные, родные. Его губы коснулись моей шеи — мягко, нежно, обжигающе. Он целовал медленно, тягуче. Я выгнулась в его объятиях, чувствуя, как сильные руки прижимают меня ближе, как его дыхание касается моего виска.
— Твой муж, Мэй, — прошептал он, и голос этот прошёл сквозь меня, как тёплый ветер. — Разве ты не помнишь?
Я не помнила. Но…Как-будто тело помнило. Сердце помнило. Каждое его прикосновение отзывалось внутри дрожью узнавания. Его руки скользнули по моей спине, притянули ближе. Его губы нашли мои — тёплые, мягкие, требовательные. Я отвечала, не думая, просто отдаваясь этому сну, этому мужчине, этой невозможной, прекрасной грёзе.
А потом мы гуляли. По бескрайнему рисовому полю, что серебрилось под луной, отражая звёзды в тёмной воде. По горной тропинке, что вилась между сосен, и хвоя мягко пружинила под ногами. По берегу ручья, где вода пела тихую песню, переливаясь лунным серебром. Он держал меня за руку. Его пальцы были переплетены с моими. Мы не говорили — слова были не нужны. Только мы, только эта ночь, только этот бесконечный мир сна вокруг.
И его глаза. Его глаза я видела отчётливо. Янтарные. Горящие. С золотыми искрами в глубине. Так похожие на глаза Рэнносукэ. Так похожие на глаза моего лиса. Может, просто образ Рэнносукэ наложился на этого незнакомца из сна? Может, теперь мне мерещится он даже здесь, в моих грёзах? Я не знала. Но эти глаза… я знала их.
Я проснулась. Резко. Вся красная. Смущённая до кончиков пальцев. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось, футболка прилипла к влажной коже. За окном серело — скоро рассвет. Птица в лесу затянула первую, робкую трель. Лис лежал рядом, прижавшись к моему боку, и смотрел на меня своими янтарными глазами.