— Личный храм? — я чуть не поперхнулась чаем. — У тебя есть личный храм, куда не пускают людей? Как у императора? Как у божества?
— Да, — он сказал это просто. Без гордости. Без пафоса. Как будто речь шла о дачном домике. — Это фамильное место. Очень старое. Очень тихое. Оно спрятано в горах, и посторонние не могут его найти. Даже если будут стоять в двух шагах — не увидят. Только те, кого пригласили.
— И ты приглашаешь меня?
— Я приглашаю тебя. Сегодня. После работы. Ты готова?
Я поставила чашку на стол. Сердце забилось быстрее. Личный храм. Секретное место. Тайна, которую он обещал приоткрыть.
— Готова, — сказала я. — Очень готова.
— Вот и хорошо, — он улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то очень личное. Что-то, что он доверял мне. — Я рад. Правда. Это место особенное. Очень. Это мой настоящий дом. Здесь, в Киото.
— Я думала, тот особняк в центре — твой дом, — я нахмурилась, пытаясь осмыслить его слова. — Ты там живёшь.
— Особняк — это семейный дом, — он покачал головой. — Для жизни в городе. Для работы. Для встреч. Но это не мой настоящий дом. Это просто… дом. Крыша. Стены. А храм…
Он замолчал, потом продолжил:
— Я там родился. Очень давно. Это место, где прошло моё детство. Где меня знают не как Рэнносукэ Сирояму, а просто как Рэна. Я никогда не приводил туда посторонних. Никого. Только семью. Только тех, кто мне по-настоящему дорог.
— И ты хочешь показать его мне? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё замирает.
— Да. Потому что ты мне дорога, Мэй. Очень. Даже если мы знакомы всего несколько дней. Ты важна для меня и я хочу, чтобы ты увидела. Почувствовала. Поняла.
Я смотрела на него. На его лицо, освещённое солнцем. На его светлые глаза, в которых горел тёплый огонь и понимала: он говорит правду. Настоящую. Ту, что пугает и завораживает одновременно.
— Тогда я хочу увидеть, — сказала я тихо. — Очень хочу.
— Тебе что-то ещё снилось? — спросил он вдруг, отставляя чашку. — О том мужчине в каригину? Ты рассказывала, что видела его во сне.
— Да, — я кивнула и почувствовала, как к щекам снова приливает тепло. — Знаешь, буквально сегодня. Снилось поле. Бесконечное, серебристое под луной. Мы гуляли по нему. Он держал меня за руку. И называл… называл своей женой.
— М-м-м, — Рэн откинулся на спинку дивана, и в его глазах мелькнула знакомая хищная искра. — Интересно. И как мне к этому относиться? Я могу ревновать?
— Нет! Что ты! — я вспыхнула и замахала руками. — Это же просто сон! Галлюцинация! Перегруз мозга! Я даже лица его не вижу! Только руки, голос, глаза… и это всё влияние родителей! Они мне про замужество твердят, вот и снится всякое!