— Слышал, — папа отпил чай. — А работа? Как вам работается вместе?
— Мэй — удивительный художник, — сказал Рэн, и я почувствовала, как краснею. — У неё настоящий талант. Её новая манга — шедевр. И анимация, которую мы делаем по ней, — это… это для меня очень личный проект.
— Почему личный? — спросил дедушка.
Повисла крошечная пауза. Рэн посмотрел на него. И я увидела — они поняли друг друга. Без слов.
— Потому что эта история мне близка, — ответил Рэн. — Очень.
Дедушка кивнул. Медленно. Задумчиво. А потом отхлебнул чай и вдруг сказал:
— Ты не так прост, Рэн. Я чую.
Рэн улыбнулся. Ничего не ответил, только склонил голову — чуть-чуть, едва заметно. Между ними пронесся немой диалог, который я не поняла…Но кажется дедушка принял его.
Дедушка вздохнул. Посмотрел на меня. Потом на него. Потом куда-то в окно, где в саду цвели азалии.
— Да… духи явно вас благословили.
— Не духи, — сказал Рэн тихо, и его глаза блеснули янтарным огнём. — Сами боги.
Я покраснела. Густо. До корней волос. А мама всплеснула руками:
— Какой романтик! Вы слышали, Ичиго⁈ Сами боги! Он говорит, что их благословили сами боги! Это же… это же как в легендах! Мэй, он под стать тебе!
— Ичиго, у них всё серьёзно! Они уже вместе! Они живут вместе! Я чувствую — скоро свадьба! Я права? Господин Сирояма, вы же не против, если я начну планировать?
— Мам!
— А что «мам»? — она упёрла руки в бока. — Я хочу внуков! И свадьбу! И чтобы всё было красиво! Господин Сирояма, вы не тяните! Назначайте дату!
Рэн рассмеялся.
— Хорошо, — сказал он и взял меня за руку. — Через месяц.
— Ох, какой вы всё-таки романтик! Мне это нравится! Ичиго, ты слышал? Через месяц! Я начинаю готовить!
Папа только покачал головой, но на его губах была улыбка. Дедушка молчал, но его глаза смотрели на нас с теплом. А я сидела, красная, счастливая, и думала: «Вот так. Моя семья приняла его. Моего кицунэ. Моего мужа. Моего Рэна».
Мы попрощались. Мама расцеловала меня в обе щеки, папа пожал Рэну руку и сказал своё обычное: «Береги её». Дедушка молча стоял на веранде, опираясь на трость, и смотрел на нас. Я уже взяла Рэна под руку и собиралась идти к машине, когда услышала за спиной:
— Задержись.
Дедушка спустился с веранды. Медленно. Тяжело опираясь на трость. Его выцветшие глаза смотрели на Рэна — пристально, остро, совсем не по-стариковски. Я замерла.
— Мою внучку в жёны… — сказал он тихо, и его голос дрогнул, — взял сам первый посланник Инари.
Рэн замер. Его глаза сузились. Плечи напряглись. Я не дышала.
— Ты думал, я не чую? — дедушка усмехнулся, и в его улыбке было что-то древнее. Что-то, чего я никогда раньше не видела. — Я чую больше, чем ты мог представить, старый лис.