Внизу, на извилистой дороге, начиналось столпотворение — задние колонны догоняли передние, австрийские офицеры разворачивали шеренги для атаки, коневоды пытались вывести вьючных лошадей из-под огня…

Я опустил бинокль:

— Сигнал к общей пифпафочке!

Николенька, прикусив от старательности язык, принялся чиркать шведскими спичками у запала сигнальной ракеты. Первая спичка у него сломалась, вторая потухла, зажечь удалось только с третьего раза и через несколько секунд бумажная ракета с шипением унеслась в небо, оставив опаленный хвостовик торчать между камней.

За ней последовала еще одна, и в небе бахнули два разрыва красноватого цвета. В ответ подковообразные склоны немедленно расцвели вспышками выстрелов.

Мальчишка сорвался с места и побежал к позиции ближайшего Гатлинга — останавливать его не стал, пусть позабавиться, когда придет время для картечниц.

В долине, под обстрелом, пели трубы, призывая войска в бой, кричали офицеры, скакали посыльные — равный мне по чину Йованович принял решение атаковать. Он мог бы попытаться отступить обратно в Мостар, но повернуть дивизию под огнем весьма непросто, а сидеть в Мостаре без снабжения попросту невозможно. Оставалось только прорываться в Сплит, на что мы и расчитывали.

Пять раз отборные хорватские кадровые части атаковали с фронта систему завалов, перекрывавших дорогу, и каждый раз были опрокинуты. Под жестким огнем сверху и в лоб мужественно лезли и лезли на наскоро сложенные каменные стенки, гора трупов громоздилась уже выше первого завала, который они в итоге все же взяли. Воодушевленые, бросились дальше — герцеговинцы ударили в ножи. Полностью растрепанные хорваты откатились.

Солнце уже достигло зенита. Йованович, полки которого ни на минуту не вышли из-под беглого огня с вершин распадка, понял, что нужно действовать подобно борцу, попавшему в железное кольцо захвата, что нужно, образно говоря, расправить плечи. Худо-бедно оставшиеся в строю офицеры перестроили батальоны, вверх по склонам двинулись плотные шеренги в темно-синих мундирах, стреляя на ходу. В двух или трех местах среди батальонов ехали верхом командиры.

— Дурачье небитое…

И точно — уже через полминуты всадников ссадили меткие выстрелы. Падали солдаты, их ранцы и винтовки гремели по камням, кровь орошала землю. Молодой светловолосый парень вскинул обе руки, как в молитве, и рухнул навзничь, рядом упали два его товарища… Выпавшая сабля унтер-офицера сверкнула и покатилась со скалы вниз, мне даже послышался ее звон.

Кровь, густой пороховой дым, кровь, смерть, крики ужаса и боли, кровь, смерть, смерть, смерть…