Но все равно, австрийцы бросали все новые силы в атаку. Пока мы отбивали первый натиск, они развернули внизу горную батарею и ударили по нашим позициям, а под ее прикрытием, точно муравьи, вверх полезли солдаты с короткими винтовками. Густыми шеренгами, выдерживая интервал, они карабкались по скалам с проворством и выучкой умелых ходоков по горам.

— Горная бригада из Рагузы генерала Наги, числом нас задавят, патроны уже на исходе, без штыков нам не отбиться, — заметил, показывая на них, Куропаткин и добавил, вопросительно глядя на меня: — Пожалуй, надо отходить к Загвозду.

— Куда, блин??? Он что, не чувствует огневой мощи?

Винтовки Мартини-Генри били куда точней и сильней, чем немногие новые винтовки Верндля. А ведь немало австрийцев вооружено устаревшими переделками! Прав мистер Икс, полностью прав, огневая мощь — страшная сила! Как нас косили турки под Плевной, на Зеленых горах, так мы сейчас косили далматинцев. Тем более, против нас части, которые последний раз воевали больше десяти лет назад, да к тому же, против слабой итальянской армии!

— Отвыкайте отходить, господин подполковник, когда победа уже в кармане.

В подтверждение моих слов, с фланга под углом в сорок пять градусов ударил скорострельный Гатлинг, прореживая шеренгу за шеренгой. Выдаваемый им рой свинцовых пчел был подобен залпу целой роты. Но куда сильнее проявилось психическое воздействие — досталось полку, а встала вся бригада, горные стрелки залегли, начали отползать назад, укрываться за скальными выходами, и никакому капралу или фельдфебелю не было по силам снова поднять их в атаку.

Картечница замолчала — позицию меняла, чтобы не накрыли из мортиры, но враги этого не знали. Рагузцы поняли все по-своему — им давали шанс отступить. Неорганизованной толпой, позабыв о раненых, они бросились по скату вниз, к лощине, откуда недавно плотными массами выбегали для построения в атакующие шеренги. «Турки покрепче будут», — тут же оценил я фиаско полков генерала Наги.

Австрийцы не русские, не привыкли к войне, в которой потери считались тысячами. Офицеры просто не знали, что делать, как правильно поступить. Бросать камрадов? Занимать круговую оборону? Я видел их метания и отчаяние невооруженным глазом, угадывал панические нотки в тональности доносящихся до нас приказов на хорватском.

Бой длился уже восьмой час. Грохот выстрелов закладывал уши, вся подкова вокруг долины окуталась густым дымом, в котором еле различалось шевеление. А когда наши пушки с обратной стороны склона насыпали по несколько снарядов в распадок, заставив замолчать два горных орудия, отвыкшие от войны далматинцы дрогнули.