Звук выстрела заметался пойманной птицей там, где на дорогу выходило ущелье. Лайош с неудовольствием повернул голову вправо, не меняя положения корпуса — высокий воротник с тремя звездами натирал шею.

«Идиоты, — подумал сазадош, определив позицию стрелка по белому дымку на холме. — Слишком далеко. Пугают?»

Он тут же переменил свое мнение и понял, что выстрел был предупреждающим сигналом, когда увидел, как из ложбины у подножья холма выскочила группа всадников. Она начала подъем, двигаясь под углом к вершине. Человек десять, оценил Лайош потенциального противника. В том, что перед ним враги, он не сомневался: над группой качался азиатского вида значок.

В офицере — впрочем, и в его гусарах — тут же проснулся инстинкт охотника. Дичь! Она убегает, ты догоняешь.

— Горнист! — внезапно севшим голосом крикнул Лайош. — Атаку! Марш-марш!

Пропела начищенная до блеска медная труба. Эскадрон как один человек тут же ускорился, перестраиваясь из походной колонны и обнажая оружие. Сердившийся на себя за то, что дал петуха, сазадош обернулся и тут же позабыл обо всем, настолько приятным его глазу показалась открывшаяся картина. Синие мундиры, красные чакчиры, сабли-железорубы, бликующие на солнце — красиво летел эскадрон, как на смотре.

Преследователи быстро сокращали расстояние, разделяющее их с будущей жертвой. Породистые мерины одолели холм, за которым скрылась группа со значком. Вовремя! Удиравшие всадники уже сворачивали в тенистую прохладу ущелья, из которого вырывался небольшой ручей. И среди них мелькнул белый мундир.

«Неужели сам Скобелев?» — похолодел от восторга сазадош.

Слухи о возможном появлении прославленного русского генерала уже ходили в особом корпусе. Эскадронный командир не испугался и нисколько не растерялся. Возможность захватить такую дичь окрыляла.

— Туда! — рявкнул он, указывая саблей на вход в ущелье.

Гусары, сдвоив шеренги, чтобы не лишать себя пространства для маневра в узости горной теснины, ворвались в нее, из-под копыт летели камешки и брызги воды. Дистанция, разделявшая противников, все сокращалась и сокращалась, а стены ущелья впереди смыкались, превращая дефиле, похожее на сырую полутемную воронку, в тропинку, где и двум всадникам не разъехаться. Лайош победно засмеялся — Скобелев и его люди останавливались и разворачивали коней.

Он ошибся — офицер-мадьяр понял это, когда сблизился с человеком в белом мундире настолько, что можно было разглядеть его лицо. Французская фраза «Сдавайтесь, генерал!» застряла в горле. У Скобелева не могло быть бороды, и державший в руках два револьвера русский офицер в явно не генеральском мундире был существенно моложе. Лайош с удивлением впился взглядом в оружие, отметив про себя тонкую гравировку на Смит-Вессонах. Это было последнее, что он увидел перед тем, как обманувший его враг разрядил оба ствола прямо в грудь венгра, в щегольский приталенный мундир, в крученые пуговицы-оливы и в ремень лядунки, отделанный золотым галуном.