Я заинтересовался, заподозрив, что аптекарь — непростая штучка. И оказался прав. Дреч представлял революционное крыло герцеговинского восстания и, как рыба в воде, ориентировался в местных реалиях. Весть о моем скором прибытии всколыхнула все Балканы, меня ждали, на меня надеялись и молились. Так сказал Иван-аптекарь, он же, по его словам — неофициальный консул повстанцев в Цетинье.

— Не верьте князю Николаю, — убеждал меня серб. — В кругу своих сенаторов он открыто заявляет: «теперь, после победы, пошли разговоры о присоединении к нам всей Герцеговины — опаснейшее заблуждение, чреватое самыми скорбными последствиями». Иначе говоря, Негош получил максимум возможного и теперь палец о палец не ударит, чтобы помешать австрийской оккупации. Допускаю, что он даже изгонит беженцев, включая даже тех, кто воевал в его армии в составе в герцеговинских батальонов.

Куропаткин, мой начальник штаба, разделивший со мной флигель, вцепился в Дреча как клещ, чтобы вызнать все подробности и понять, что наш ждет на турецкой территории. Открывшаяся картина удручала. Во-первых, несчастные Босния и Герцеговина после двух с половиной лет непрерывной гражданской войны были совершенно разорены. Православное население частью бежало за границу, частью вырезано или воевало в горах, мусульманское — почти лишено источников пропитания и прячется в городах. Во-вторых, все попытки найти политический компромисс уничтожены оппозицией бегов и аг, не желающих поступиться своим положением. В стране свирепствовали банды башибузуков, отребья из местных мусульман и пришельцев-арнаутов, единственная цель которых — откровенный грабеж и насилие. Примирить магометан и христиан ради противодействия вторжению едва ли возможно, особенно, в Боснии, где повстанцы разбиты, рассеяны и не представляют собой серьезной силы.

— Раньше они действовали с австрийской территории, но теперь все изменилось. Австрияки из друзей превратились во врагов, — с горечью пояснил Иван.

— Они выжали максимум из ситуации, искусственно поддерживая восстание, и теперь пожинают плоды своей хитрой игры, — проницательно заметил Куропаткин. — Получается, что в Боснию нам двигаться нет смысла? Что с Герцеговиной?

— Там все намного лучше, вооруженные отряды готовы действовать, и налицо признаки правильной организации, — загорячился Дреч. — Осенью на повстанческой скупщине мы создали Временное правительство и приняли «Повстанческую программу» — самое радикальное из существующих ныне решений боснийского вопроса.

— Какое же будущее вы уготовили своей стране? — заинтересовался я.