Расстояние от Петербурга до Сестрорецка — примерно сорок вёрст. Получается четыре часа туда, четыре — обратно, и ещё время на осмотр производства и беседы. В общем — тяжело, но можно.

Ехать решили в полнолуние, чтобы хоть видно было, куда несёмся. До Сестрорецка по льду Финского залива уже легла зимняя санная дорога, периодически заметаемая косыми финскими метелями, и вот по ней-то мы и отправились в путь. Поездку подготовили, как военную операцию: вперед ушло несколько конногвардейцев, проверявших дорогу на предмет трещин, полыньей или иных опасностей. Затем вперёд ушли сани с копною сена, которым в пути будут кормить наших лошадей; и лишь затем поехали и мы, укутанные по самые брови.

Что тут сказать… Путешествие по России в хорошем автомобиле, или, скажем, на поезде, и поездка в санях — это совершенно разный жизненный опыт. Едешь ты такой, сидя в санях низко-низко, так что седалищным нервом чувствуешь все неровности маршрута — и где полозья скрежещут об лёд, и где мягко въезжают во влажную кашу из-за выступившей в ледяные трещины воды; и как содрогаются сани, наехав на замёрзшие конские яблоки. Некое подобие этого ощущения можно получить, катаясь на снегоходе, но — тоже не то: там всё скрадывает рёв двигателя.

Долгий наш путь закончился, когда в воздухе запахло печным дымом, а на низком берегу по правую руку от нас появились приземистые тёмные домишки.

Город оказался зажат между берегом залива и довольно крупным озером, образованное запруживанием русла реки Сестра. Меня, признаться, всегда удивляло, почему Пётр I выбрал для оружейного завода такое неудачное место — ни угля рядом нет, ни металла, место малолюдное, рядом шведская граница; выходит, Сестрорецк уязвим и для наземной, и для морской атаки. А разгадка-то — в этой самой реке Сестра! Она оказалась удобна для устройства запруды, а значит, и установки водяных машин. Неву так не перекроешь! Ну, а железо в Петербург всё равно везли баржами с Урала.

Христофор Эйлер встретил нас у городской пристани. Дальше доехали до завода и вскоре уже осматривали его механизмы.

Да, скажу я вам, зрелище то ещё! Пол в большинстве цехов земляной, засыпанный железными опилками и какой-то ветошью. В цехах темно — как тут вообще работать, не понимаю. А запах… стоило въехать за ворота завода, и неповторимый, какой-то гнусный запах горелого железа окружил нас и преследовал повсюду.

Большая часть механизмов завода из-за зимнего времени была остановлена, и мы увидели их в «статическом положении». Но сверлильные машины работали: длинное однопёрое сверло медленно входило в длинное, наверное, больше моего роста, ружейное дуло. В другом цеху мастеровые делали кремневые замки — кто-то стучал молотком, кто-то работал напильником, кто-то точил винты.