— Ну вот, всё благополучно, благодарение Богу! — воскликнул присутствовавший при спуске морской офицер.
Рабочие взялись за второй корабль; он был больше первого, но не имел пока ни такелажа, ни мачт.
— Его тоже опускать будут? — удивился Костя.
— Да, — ответил ему офицер. — Мачты и прочее оснащение поставят уже на воде!
— А пушки где? — не унимался братец, решивший, видимо, извести сегодня взрослых своими вопросами.
— Пушки и большую часть балласта поставят в Кронштадте. Нева слишком мелководна, чтобы принимать глубокосидящие суда — ответил ему офицер.
— Это что было, линкор? — спросил я его.
— Никак нет, это фрегат; а тот, что первым спустили — шнява. Линейные корабли строят на других верфях, тут для них слишком мелко!
— А вас как зовут, сударь? — спросил я у немолодого офицера.
— Масальский Даниил Афанасьевич, корабельный мастер!
— Давно уже строите корабли?
— Да, преизрядно. Это тридцать пятый мой питомец!
— Здорово. А где найти вас, в случае чего?
— Я квартирую на Васильевском острове, в доме майора Телегина.
— Очень хорошо, А служите вы тут, в Адмиралтействе?
— Нет, не только. Мои суда строятся на разных верфях!
Наконец, второе судно со страшным скрежетом и скрипом было спущено, и, подняв волну, закачалось на тёмных водах Невы. Лишь после этого Сакен смог утащить Костика с верфи.
Посещение Адмиралтейства оставило во мне двойственное впечатление. Конечно, отработанный процесс спуска на воду судов вызывал уважение. Но в то же время даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять все недостатки в проводимых работах. Так, костры для плавки жира, которым обмазывались стапельные пути, разложены были слишком близко от корпусов судов, что грозило пожаром; замеченный мною инструмент мастеровых был дурного качества, а на спускаемых кораблях шапками висел мокрый, почти растаявший снег. Это означает, что корпус корабля намок, и начнёт теперь гнить еще до того, как корабль будет принят в эскадру.
Много тут ещё предстоит изменить. Много.
Глава 6
Следующий день начинался как обычно. Мы закончили фриштык; Де Ла-Гарп уже ждал нас на стульях, но тут Остен-Сакен вдруг сказал что-то Курносову, и братец мой пришел в совершенно неистовую ажитацию.
— Петя приехал! Петя приехал! — закричал он, вскочив и прыгая по гулкому паркету на одной ноге. Даже приезд родителей не вызвал у него такого восторга, как явление этого, неизвестного мне, «Пети»!
— Побежали на лестницу встречать его! — выкрикнул, наконец, Константин, и первый, сломя голову, рванул по Тёмному коридору к Салтыковской лестнице.
Пошёл за ним и я, недоумевая, отчего такой ажиотаж. Вскоре всё разъяснилось: хлопнула дверь, впуская с Невы свежий весенний воздух, и внутрь вошел молодой человек в гвардейском мундире.