Затем паровой молот для дробления больших кусков руды. Мощнейший механизм, многократно упростивший это утомительное дело, и тоже — прост, как валенок. По сути, один — единственный цилиндр со станиною, да огромный стальной боёк.
Посмотрели, как этот молот работает, круша породу. И решили — а что бы не заставить его бить по наковальне? И появился новый механизм — паровой молот. Штука сия массивная, и опять же, очень простая — огромная станина, паровой цилиндр, котёл и наковальня. И, в общем-то, всё. Теперь покупаешь кричное железо, проковываешь его от шлака, а полученную полосу продаешь, да и все дела! Махина сама молотом лупит, только подставляй! Рынок для этого оборудования открывался просто необозримый — все железоделательные заводы со всего мира выстроились в очередь. Много заказов поступало из Англии — с открытием процесса пудлингования производство стали там скакнуло вертикально вверх, а водяных ресурсов для привода кузнечных молотов совершенно уже не осталось.
Так, потихоньку, началось проникновение в российскую промышленность технологичных механизмов. Главное — интерес к ним появился не только у командиров казённых заводов, но и среди мелких частных промышленников.
Глава 34
— Шенкеля держите, Ваше Высочество! Шенкеля! Спину ровнее!
Уже несколько дней подряд мы с Костей на два часа в день обретаем свободу. Берейторы и Петя взялись за нас всёрьёз: сначала добрых две недели водили нас в поводу и гоняли на «чембуре» — длинном ремне, заставляющем лошадь идти по кругу. Потом две недели учили ездить шагом, короткой и размашистой рысью, но в составе отряда, возглавляемого Салтыковым — младшим. Затем весь сентябрь нарезали круги по аллеям Царскосельского парка, а теперь, вернувшись в Петербург, мы ездим самостоятельно прямо по городу, хотя и в сопровождении берейтора и пары конвойных офицеров.
— Не разводите локти, Александр Павлович! Возьмите повод короче! Константин Павлович, умоляю, не злоупотребляйте стеком!
Сильное животное под моим седлом пока не вполне понимает команд своего неопытного всадника, но, знаю, мы подружимся. Екатерине моя лошадка очень понравилась — и она действительно прекрасна. Императрица дала ей кличку «Кукла», а вороной лошадке Кости — «Милка».
— Куда поедем, милейший Александр Павлович?
— Полагаю проехаться до завода мистера Бёрда, симпатичнейший Константин Павлович!
— Охотно, Ваше Высочество!
— Рад это слышать, сударь!
У нас с Костей новое поветрие — мы теперь обращаемся друг к другу подчёркнуто «по-взрослому», и ведём себя соответственно. Видимо, так повлиял наш новый статус — ведь теперь с нами все обращаются почти как со взрослыми. Беднягу Константина эта обретаемая долгожданная свобода пьянила и чрезвычайно радовала. Конечно, мы пользовались любой возможностью, чтобы побывать в городе, и, несмотря на подступающие холода, каждый день выбирались на конную прогулку.