Ох, как же хотелось мне навтыкать этим тупоголовым господам из Вольного экономического общества! Как же меня бесило их экономическое доктринёрство! И ведь состоят там небедные всё люди, что могли бы двигать нашу страну вперёд… А может, не всё ещё потеряно?
Так-так-так, дай-ка подумать. Если я найду инвесторов для Хорнблауэра, способных оплатить его переезд в Россию, то он охотно перенесёт сюда своё производство. Ему сейчас в Англии жизни нет: патенты Уатта перекрывают все возможности для бизнеса. Так надо, значит, найти этих инвесторов!
Думаем дальше. Где их искать? Паровые машины сейчас — это лютый хайтек, нечто заманчивое, но при этом непонятное и страшно рискованное. Тут нужны люди, склонные к восприятию новых веяний, этакие экономические вольнодумцы; а самые смелые у нас сидят именно в этом самом Вольном экономическом обществе! Надобно только изменить их взгляд на роль промышленных предприятий
И решил я написать доклад с опровержением идей «экономистов», так знатно засравших мозги довольно-таки значительной части нашего образованного и экономически активного общества. Дело оказалось непростым — мне пришлось углубится вплоть до философских воззрений эпохи, конечно, не таких головоломных, как «классическая немецкая философия», пик расцвета которой еще впереди, но тоже далеко не «Сказка про царевича Хлора». Тем не менее, улучив время, когда мне никто не мешал, я смог написать несколько страниц. Затем я попросил Протасова перевести их на французский, и показал всё это Де Ла-Гарпу.
Швейцарец впечатлился.
— Очень глубокие мысли, но, право же, ваше высочество, не рано ли вы обратились к такому сложному предмету? Возможно, вам следует вернуться к увлечениям, более присталым вашему юному возрасту?
— Увы, это невозможно. Как говорят в… В общем, как у нас говорят, «фарш невозможно провернуть назад»!
— Что, простите?
— Ну, имеется в виду, что из колбасы не соберешь обратно теленка. Я вырос и уже не стану маленьким. Помогите мне лучше с написанием этого труда, а то я уже измучился!
С некоторыми сомнениями Де Ла-Гарп согласился — вероятно, решив, что раз уж эта дурь у меня не проходит самостоятельно, лучше дать мне «переболеть» ею по полной. В общем, где-то недели за две я сумел с его помощью составить более-менее толковый доклад и послал на другую сторону адмиралтейского луга записочку, где указал дату его произнесения.
Глава 21
В назначенный день в самом конце января я оказался в особняке «Вольного экономического общества». Новость о том, что малолетний наследник престола собирается читать в Обществе какую-то лекцию, вызвала известный ажиотаж. У входа выстроился целый эскадрон карет и бричек, посаженных на санный полоз, ну а внутри, соответственно, меня встречал полный зал господ и в партикулярном платье, и в мундирах. Первым делом мне представили некоторых членов Общества, отсутствовавших во время моего первого выступления — среди них оказался престарелый граф Голицын, чья голова так сильно тряслась при поклоне, что невольно казалось, что она свалится сейчас с плеч; господа Розенкампф и Адленберг(которых я мысленно сразу же окрестил Розенкранц и Гильденстерн), граф Сиверс, господин Тутомлин, генерал-поручик Лопухин, и еще много других.