Однако же, как известно, добрым словом и револьвером всегда добьёшься большего, чем просто добрым словом. Чтобы тебя принимали всерьёз, кроме интриг и дипломатии, нужна ещё пехота, кавалерия, артиллерия и люди, способные всем этим распорядиться. Вот они-то и должны были вскоре появится в Зимнем дворце. Потёмкин и Суворов прибыли в Санкт-Петербург в разгар зимы. На 11 — е число февраля в Зимнем дворце был назначен торжественный приём, где мне и довелось впервые в жизни увидеть их.
Глава 27
В тот день поутру занятия были отменены. Сначала нас позвали в «фонарик» над крыльцом Зимнего дворца. Императрица заняла место у центрального окна, вокруг неё собрались княгиня Дашкова, фрейлины Протасова и Браницкая, статс-секретарь Безбородко, Салтыков, и, разумеется, мы с Курносовым. Сначала мы всё чего-то ждали. Фрейлины, хихикая, выводили на оконном стекле какие-то монограммы и узоры.
Затем прямо напротив крыльца остановилась дорогая карета, из которой вышли несколько офицеров в епанчах. Среди них сразу же бросалась в глаза могучая фигура в роскошных мехах.
— Смотрите, Потёмкин! — зашушукались фрейлины.
Действительно, это были Потёмкин, Суворов и ещё пара офицеров. Однако же пониматься они не спешили, лишь поклонились, глядя в сторону окошек фонаря; императрица помахала им сложенным веером. Наконец Александр Андреевич Безбородоко воскликнул:
— Едут! Смотрите туда! Вон, едут!
И тут мимо наших окон, вздымая буруны снежной пыли, под звуки труб на рысях проехал эскадрон Конногвардейского полка, везя с собою знамёна и бунчуки, взятые у турок под Очаковым и Кинбурном. Их быломного ! В эскадроне Конной гвардии больше ста всадников, и у каждого было по одному, а то и по два знамени!
Наконец эскадрон прошёл, а императрица, страшно довольная зрелищем, отправилась встречать героев Очакова в Тронном зале, святая святых Российской Империи. Кавалеры ожидали высочайшей аудиенции в Белом зале — так называется приёмная перед Тронным залом. По поводу торжества и дамы, и кавалеры были разодеты самым торжественным образом. Придворные куаферы превзошли себя, изготавливая сложные дамские причёски, изображающие стены Очакова и боевые галеры Нассау-Зигена, отличившиеся в боях в Лимане. Конечно, такого безумия, что творилось при дворе Людовика, российская императрица не допускала: в Версале же, бывало, дамы прибывали на бал или приём, стоя на коленях на полу кареты, чтобы причёски их не упиралась в потолок!
* * *
Наконец пажи отворили двери, и вошли Потёмкин и Суворов, оба, разумеется, самого парадного вида. Огромный, в роскошном кафтане и камзоле, с широкой орденской лентою через плечо, Светлейший князь Григорий Алексеевич Потёмкин при виде императрицы в восторге взмахнул руками.