Во-вторых, упомянутый уже вопрос с долговечностью судов. Сейчас они служат семь-восемь лет, затем — или почти полная переборка корпуса, или на слом. Из-за этого верфи постоянно заняты на воспроизводстве, а о наращивании численности и думать не приходится.
А третьих, оказалось, что у нас не очень хорошо обстоит дело с плетением веревок и канатов. Пеньки полно, причем самого высокого качества, но продаётся она «как есть», волокном. Есть, конечно, в Петербурге канатная фабрика одного англичанина, мистера Кокса, но работает она в основном на английский же рынок. Это надо поправить: пока можно устроить «рассеянную мануфактуру», дав плести веревки на зиму крестьянам, а на будущее — установить машины, и производить веревки и канаты большими партиями.
Ну и, наконец, самое сложное — такелажные блоки. Это такие катушки, на которые наматываются канаты и веревки, выбирая слабину. Штука очень важная, без них — никуда. Канаты и ванты должны всегда быть туго натянуты, иначе мачта сломается ветром. Но веревка из растительных волокон по длине нестабильна — в зависимости от влажности она то растягивается, то сжимается. Каждое утро и каждый ветер весь такелаж надо подтягивать или наоборот распускать, и блоки для этого просто необходимы. От постоянного использования они снашиваются, бывает, что и ломаются — большому флоту нужны десятки тысяч блоков каждый год! А делать их не то, чтобы просто.
С последним пунктом придётся хорошо подумать. Видимо, подключить и Кулибина, и Бёрда, и других производителей. Но, по сути, ничего особенно хитрого тут нет, обычная стандартизация в производстве. Нужно, чтобы кто-то правильно поставил задачу, а уж выполнить её — дело техники…
Глава 23
Тем временем война со Швецией, наконец, разразилась.
Донесение было доставлено в Царскосельский дворец, когда мы прогуливались возле Эрмитажного павильона. Доставивший его фельдъегерь, высокий усталый мужчина в запыленном мундире, ввиду крайней важности сообщения был пропущен прямо к нам. Прочитав бумагу, Екатерина будто бы помертвела; лицо её и руки покраснели пятнами.
— Воды принеси — лишь коротко сказала она лакею, и, ничего не произнеся более, отправилась в павильон, где долго потом в раздумьях ходила туда-сюда, пила воду и так ни с кем и не разговаривая. Лишь вечером я узнал, что шведский король предъявил нам ультиматум, принятие которого было совершенно невозможно. По сути это было объявление войны.
Императрица Екатерина
II
—
Ф. М. Гримму
Мой друг! Король Швеции недавно спровоцировал меня, послав своих солдат ограбить нашу таможню в Финляндии — это очень благородный способ добиться своего! Теперь мы находимся в открытой войне с королём Швеции. Я всячески старалась сохранить мир. Графу Разумовскому было приказано сообщить шведскому министру, что я намерена жить в мире и дружбе его величеством и шведским народом. Король Швеции в ответ выслал графа Разумовского из Стокгольма под надуманным глупым предлогом.