— Я же говорю — три воза. И ты, и Стёпка, и Тимошка впридачу. Исполнять! И, знаешь, ещё что…. Стёпка-то, так, квёлый, а Тимофей — тот поумнее будет. Ты, пожалуй, его научи всему, что сам знаешь, ну, как народ убалтывать. Да и будете вместе работать!.
— Ох, затейник вы, барин! — одобрительно заметил Кузьма. — То одно, то другое придумаете. Не соскучишься с вами!
— Скоро, чую я, друг ты мой, Кузьма Никитич, будет у всех у нас большой барин, с которым нам скучать отнюдь не придётся, — задумчиво проронил Болотов. — Вот, помяни моё слово!
Глава 11
Между тем, в Москве должны были состояться торжества в честь 25-летия вступления императрицы на престол. Начались они с приема в помещении Московского Благородного собрания. Высокое, в четыре этажа здание с прекрасным, украшенным колоннадою, только что отремонтированным фасадом, было совсем недавно перестроено архитектором Казаковым для нужд и на средства московского дворянства. С утра императрица, с высокой, украшенный жемчугами причёской, в серебряном платье, в карете с нами отправилась в Москву, в Благородное собрание. У входа в здание нас встречали предводитель московского дворянства Михаил Михайлович Измайлов и все самые видные аристократы — Нарышкины, Лопухины, Шереметьевы, и прочая, и прочая. Следуя за императрицею, мы вошли в просторный и очень высокий зал, со всех сторон окруженный прекрасною колоннадой. Пускали в собрание по билетам самое лучшее общество. На хорах, с одной стороны, был оркестр, с другой толпился народ, допущенный только полюбоваться на бал, но не участвовать в нём.
Глядя на это всё, я мог только дивиться тому патриархальному простодушию нравов и презрению всяких мер безопасности, что приняты в этом обществе. В прошлой жизни пришлось мне работать с человеком, рассказывавшим мне, как к ним приехал однажды не президент даже, а всего лишь федеральный министр. Так вот, всё их здание перед этим оцепили и обыскали, и всех работавших там выгнали и с того этажа, где министр должен был появиться, и с этажа выше, и с этажа ниже. А тут, в общем-то, императрица, обладающая огромной, почти безграничной властью на гигантской территории, совершенно свободно может быть подстрелена с хоров из пистолета или карабина. Да, до выстрелов Каракозова ещё очень далеко!
Между тем, сначала перед нами было разыграно целое представление. Появлялись актёры, изображавшие четыре гения, представлявших четыре стороны света, — Один в мехах, — это было Гений Севера, другой в персидском халате — Гений Востока, Гений Запада в камзоле, и каждый говорил о том, чем он славен в Российской империи. Завершал представление «полуденный гений», в древнегреческом одеянии, символизирующий появление «царства, млеко и мед точащего», то есть Тавриды.