Взгляд Екатерины стал задумчиво-отсутствующим, будто она смотрела теперь сквозь меня куда-то в пустоту.
— Ну, может, ты и прав, Сашенька. Может, и прав. Я ведь, честно тебе скажу, давно уже решила, — трона Российского он не получит. Не по Стеньке та шапка. А сделать его финским корольком… Не знаю, хорошо ли сие.
— И в чем же твои сомнения, бабушка? — как можно мягче спросил я.
— Очень уж близко тут до Петербурга. У него же ума-то хватит выкинуть тот же фортель, что и Густаву. И не смотри, что он твой родитель — шведский король мне, чай, тоже не чужой человек, доводится двоюродным братом, а видишь, что учудил… Ну и другой резон — ведь эти финны мне, Сашенька, ничего плохого не сделали! За что же я им такого короля подсуроплю?
— То, что он будет тут, рядом — может, и не плохо! Проще будет присмотреть. Ну а финны… Они, я слышал, люди флегматические, потерпят. Только надобно нам тех чухонцев строго предупредить, чтобы ни по что не давали папеньке чем-либо управлять!
Тут Екатерина рассмеялась и обняла меня.
— Экий ты, Саша, выдумщик! Хорошо задумал, мне сие по нраву. Мешает лишь один пустяк — надобно убедить господ министров, да и отвоевать Финляндию! Ступай, друг мой ненаглядный, а я подумаю, как всё устроить. Дам обратно пригласи, полно им там мучиться любопытством!
Я вышел в самом приподнятом настроении. Похоже, шансы мои растут…
Осталось всего-навсего отвоевать Финляндию.
Глава 24
И вот настал день, когда мы могли представить императрице смонтированную машину Хорнблауэра на острове Новая Голландия. Купленная в Англии еще зимою, она была доставлена прямо перед началом Шведской войны и после снятия всех мерок и чертежей установлена для изготовления корабельной доски. Теперь мы — Воронцов, Чернышёв и я — очень хотели, чтобы императрица, осмотрев механизм, дала добро и финансирование для постройки специализированного завода.
Обычно в это время года императрица уезжает в Царское Село, но в этот год война со шведами заставила её вернуться в Петербург. Как обычно, до обеда Екатерина занималась текущими делами, и гофкурьер от неё пришёл лишь в двенадцатом часу.
— Государыня собирается. Карета подана к подъезду под Фонариком. Изволите пройти, Ваше Высочество?
— Я тоже поеду! — немедленно подскочил к нам мосье Курносов.
— Ну, давай, только быстро!
У подъезда под покоями императрицы стояла и её собственная шестиместная карета, и элегантный экипаж Мамонова. Ему, видимо, тоже было интересно посмотреть на диковинный механизм; а может, и наоборот, сама Екатерина побудила его ехать с нами. Было у неё такое обыкновение, пристраивать фаворитов к какому-то полезному делу — видимо, самой неловко было, что рядом с нею, по сути, альфонс. Так или иначе, нам с Курносовым это оказалось кстати — у Александра Матвеевича нашлось для него место в карете.