Глаза Бонапарта, пока он произносил это, вдруг стали отсутствующими, будто он, погрузившись в воспоминания, видел теперь себя в детстве, — маленького мальчика, рассматривающего глобус и мечтавшего о далёких просторах.

— Теперь я оказался не в пустынном море, а в гигантской стране, будто бы созданной для великих свершений. Когда в своей школе я смотрел на карту и видел эти бескрайние просторы, даже на бумаге поражающие воображение, я думал: вот страна которой всё по плечу! Моя родина прекрасна, но так мала и незначительна, а здесь я чувствую поступь олимпийских богов, спешащих сокрушить гордых титанов! Великие свершения — вот, зачем я здесь. Я чувствую, что судьба готовит мне не рядовую будущность, и именно здесь, в России, моя жизнь изменится навсегда.

Удивительно, он говорил, будто бы и не для меня даже, а объяснялсебе , зачем он, влекомый неясной мечтой преодолел из края в край всю Европу. И на мгновение я остро почувствовал всё одиночество и отчаяние людей, гонимых от дома мечтами о блестящей будущности где-то на краю земли. Сколько их, этих честолюбцев, лелеящих свои великие планы… и далеко не все они — будущие Наполеоны. Большинство сгинет в безвестности; редкие счастливчики удостоятся пары строк в Википедии… как будущий генерал русской службы Николай Карлович Бонапарт.

— Ну что же, великие дела я вам обещаю. На завтрак, обед и ужин, семь дней в неделю! Устраивайтесь на квартиру, и приходите — у нас много работы!

Молодой Бонапарт покинул меня весьма воодушевленным, я же осталс, обуреваемый смешанными чувствами. Похоже, романтический период европейской истории, называемый «наполеоновские войны», нам больше не грозит. Не будет уже ни Лоди, ни Арколе, ни Аустрелица, ни Маренго. Целая эпоха уходит, даже не начавшись! А вместо известного и, в целом, понятного будущего впереди разверзается бездна, «звёзд полна, звезда́м числа нет, бездне дна…». И что там, впереди, совершенно непонятно, ну и, само собою, совершенно непредсказуемо. Всё, Сашенька, кончились твои «видения». Ничего уже ты не предскажешь, разве что взрыв Кракатау, ну или еще «год без лета». Да ладно, чего тут стонать, другие, вон, вообще ничего не ведают, и живут себе спокойно.

* * *

На другой день, устроившись на квартиру и уладив иные дела, месье Бонапарт появился у меня на первый брифинг. Проходил он в моей «столовой-приёмной» Зимнего Дворца, откуда, после долгих просьб и уговоров, убрали, наконец, и качели, и горку, заставлявшие меня страшно комплексовать перед своими взрослыми посетителями.

— Николай Карлович, Доброе утро! Как ваши дела? Привыкаете к нашим российским условиям?