— Нет и нет! И не говори даже ничего! На море что угодно может случиться!

За добрых три года я достаточно изучил её характер, чтобы понять, когда решение бесповоротно и дальнейшие споры бесполезны. Увы, это был тот самый случай.

— Ладно, давай, я ещё что-нибудь придумаю. Но сделать что-то надобно!

В огорчении я отправился к Салтыкову. К счастью, он тоже был в Петергофе, свято блюдя обязанности верховного воспитателя.

Тот моими рассуждениями неожиданно заинтересовался.

— И что вы, Ваше Высочество, предлагаете сделать?

— Ну, я думаю, во-первых, надо перекрыть выходы из Выборгского залива всеми возможными методами. Наверняка есть старые суда, что можно было бы затопить! Во-вторых, думается мне, надо на берегах поставить артиллерийские батареи, а ещё, может быть, сделать плавучие. Ну и третье — наверное, надо атаковать шведов брандерами! В Чесме получилось, почему бы не сделать того же?

— Поразительно!

Николай Иванович даже вскочил и забегал по кабинету.

— Поразительно! Невероятно! Вот только намедни про то же самое мы толковали с Иваном Петровичем! *(И. П. Салтыков — командующий в Финляндии.) — Прямо его затея: перекрыть Западный проход, поставить береговые батареи!

— И за чем же дело стало?

— «Морские» против: и Чернышёв, и Голенищев-Кутузов, а особливо сам Чичагов.

— Глупости какие-то! Знаете, Николай Иванович, я вам так скажу — Чичагов нипочём не справится. Давайте государыню императрицу совместно убедим!

Глядя на Салтыкова, я мог бы поклясться, что слышал, как в голове его щёлкают костяшки счётов. Натянуть нос адмиралтейским было бы очень заманчиво: влияние клана Салтыковых возрастёт, возможно даже, удастся подмять под себя Адмиралтейств-коллегию… Заманчиво!

И мы вдвоём пошли к Екатерине.

Тут Николай Иванович преподал мне наглядный урок придворного делопроизводства. Ух, как он изворачивался и лебезил!

— Государыня, неизбывная мудрость вашего правления, в числе протчего, отличается и высочайшим доверием, оказываемым Вашим императорским величеством своим ревностным слугам! Молю, проявите его вновь! Иван Петрович готов вывернуться наизнанку, лишь бы услужить Вашему Величеству, одержав для Отечества достославную победу. Я искренне верю — Ваше величество, в доброте своей, не окажет верным слугам в этакой малости!

— Николай Иванович, чего ты желаешь? — чуть поморщившись, спросила Екатерина. Похоже, даже для неё такая концентрация лизоблюдства оказалась высоковата.

— Умоляю, позвольте Ивану Петровичу принять предлагавшиеся им меры!

— Хорошо, дозволяю!

— А Его Высочество Александр, так радующий нас своим юным рвением, возможно, будет допущен до совещаний Военной коллегии?