Слуга вышел в коридор, откуда донеслось:
— Карл Христофорович, прошу вас, входите!
На пороге комнаты появился невысокий улыбчивый господин в палевого цвета камзоле.
— Guten Morgen, Eure Kaiserliche Hoheit! Wie geht es meinem ehrenwerten Patienten?
Вот зараза, немецкого-то я не знаю от слова «совсем»!
— Александр, эээ, Яковлевич, о чём он меня спрашивает?
Лёгкая тень досады легла на лицо Протасова.
— Государь мой Александр Павлович, что ж вы дурачиться поутру решили? Вы же знаете немецкий изрядно?
Со стыдом я вынужден был признаться, что всё не совсем так, переходя невольно на архаичные обороты собеседника.
— Я право не знаю, что со мною нынче случилось. Совершенно всё позабыл, как из головы вон!
Лекарь, меж тем, разложил на столике свои инструменты — серебряный щуп, стетоскоп, какие-то зеркальца и кучу других диковинных приспособлений.
С подозрением глядя на меня с выражением «а не смеешься ли ты надо мною, засранец», г-н Протасов всё же перевёл:
— Карл Христофорович спрашивает, каково ваше самочувствие на утро сего дня!
Я попробовал вслушаться в себя. Самочувствие, как самочувствие. Может, некоторая слабость…хотя с этим незнакомым мне телом и не разберёшь!
— Да нормально… В смысле, я хотел сказать, Александр Яковлевич, что чувствую себя вполне здоровым. Преизрядно!
Протасов с медиком о чем-то заговорили по-немецки. Карл Христофорович взял меня за подбородок и, подведя к серому светлеющему окну,внимательно осмотрел лицо.
— Bitte zeigen Sie Ihre Zuhge!
— Высуньте язык, Ваше высочество! — перевел мне Александр Яковлевич.
Проверив мне горло, (ожидаемо неприятная процедура, хотя и много лучше, чем с участковым терапевтом) Карл Христофорович затем о чем-то долго беседовал с Протасовым, делая записи в блокнот.
— Доктор Бук говорит, что положение ваше сложное, потому, надобно Вас покамест оставить тут, а их высочество Константин Павлович выздоровели, и будут перевезены сегодня же в Зимний дворец!
Сказать, что я удивился, значит, ничего не сказать! Тут рядом, оказывается, ещё какой-то Константин Павлович, и созвучие нашего отчества заставляет думать, что это некий мой родственник… Очень, очень интересно! И оба мы, выходит, «Их высочества». А кто у нас подходит под такие признаки? Учитывая, что на дворе, видимо, 18 век, упоминается Зимний Дворец, вариант-то только один — Великие князья Александр и Константин, сыновья императора Павла!
Вот так ничего себе! Это, я понимаю,поворот !
Протасов, наблюдавший за выражением моего лица внимательными черными глазами, вдруг положил мне руку на плечо.