— Неужели? — ахнул не верящий своим ушам принц. — Но как же это может быть?

— Именно так, Ваше Высочество! Увы, но всё обстоит именно так… И я с ужасом думаю, на какие мерзости еще способен этот человек, забывший Божьи заповеди и желающий лишь возвысится над окружающими!

— И что же делать? — дрожащим от волнения голосом вопросил Георг, глядя на Жеребцову, как кролик на боа-констриктора.

— Ваше Величество! Лишь на милости Вашего Величествая уповаю! Надобно направить Фридриху письмо, предложив ему срочно бежать в Лондон! Лишь здесь, в столице величайшего государства, надёжно хранимой могучим флотом, он будет в полной безопасности; моя же совесть окажется чиста пред Богом!

— Я готов! Располагайте мною!

— Вот письмо. Надобно поставить на них печать Вашего Высочества и отправить его с людьми их подшефного Вашего полка. Всё должно пройти быстро и очень тайно — никто не должен знать об их миссии!

— Я сделаю это. Но, скажите бога ради — как королю переместится в Лондон? Я не командую флотом, и не смогу послать его для прорыва блокады!

— О, на сей счёт Вашему Высочество совершенно не следует беспокоиться! Судно для бегства короля подготовят мои друзья в Бостоне. Это надёжная, быстрая американская шхуна, способная избежать всех опасностей морского пути.

— Располагайте мною, сударыня! — принц уже едва не плакал, растроганный столь редкостным добросердечием своей пассии, так переживающий за беглого прусского монарха.

— Ах, вы настоящий рыцарь, Ваше Высочество! — экспансивно вскричала молодая женщина, сама заливаясь слезами. — Невозможно передать словами, сколь тяжкий груз вы снимаете с моей души! Как только добрый король Фридрих-Вильгельм и его очаровательная супруга окажутся в безопасности, уверена, они припадут к стопам Вашего Высочества, вознося небу хвалы за то, что оно послало им Ваше Высочество, принявшее столь благотворное участие в их судьбе!

— Но, сударыня, могу ли я надеяться? — скромно произнёс принц, пытаясь вернуть даму к теме предыдущего разговора, интересовавшей принца много более судьбы какого-то недотепы с Континента. И, конечно же, дама женским чутьём тотчас же поняла настрой своего могущественного визави… Бросив на Джорджа томный взгляд прекрасных заплаканных глаз, мадам Жеребцова произнесла грудным голосом, способным, казалось, растопить все ледники Гренландии, а не то что одно-единственное мужское сердце:

— Ах, Ваше Величество! Какие могут быть сомнения? Своей добротой вы возвращаете меня к жизни! Как только произойдёт чудесное спасение милых Гогенцоллернов, моя страдающая душа, непременно найдёт упокоение, и я — как знать? — может быть, вновь смогу веселиться, смеяться и любить! А моя благодарность Вашему Высочеству поистине не будет иметь границ!