— Сотни, — произнес я. — Здесь принесли в жертву сотни людей.

Повисла такая тишина, что даже светляки Лёна будто стали гореть тише.

Рес побледнел.

— Разве целители приносят жертвы?

Я повернулся к алтарю.

Грета всё еще стояла на коленях возле мертвеца. Только плакать она уже перестала.

— Хватайте ее, — спокойно сказал я. — Это монастырь не целителей, а культистов.

Рес среагировал первым.

— Лён!

Огневик стоял ближе всех. Он резко шагнул к Грете и схватил ее за плечо.

— Госпожа Грета, отойдите от…

Договорить он не успел.

Из-под одеяния старушки вырвались кровавые щупальца.

Алые плети хлестнули вверх, обвили Лёна за грудь, за руку, за шею.

— Какого… — успел прохрипеть огневик.

Грета даже не посмотрела на него.

Она подняла руку и лениво дернула пальцами.

Щупальца рывком швырнули Лёна в сторону пропасти.

— Лён! — заорал Рес.

Огневик ударился о край разбитого пола, попытался вцепиться пальцами в камень, но красная плеть хлестнула его по рукам. Лён сорвался вниз.

Его крик ушел в черную глубину. Долго уходил. Неприятно долго.

Потом оборвался.

— Сука! — взревел Роджер, бросаясь вперед.

Грета уже стояла у алтаря. Старуха исчезла. Осталась худая, сгорбленная женщина с мокрыми от слез щеками и глазами, в которых не было ни слабости, ни растерянности, ни благочестивого ужаса. Только фанатичная, выжженная изнутри ненависть.

Она нажала рычаг на боковой стороне алтаря.

Воздух вокруг нас звякнул.

И между нами и платформой вспыхнул магический барьер. Полупрозрачная стена поднялась из пола, сомкнулась куполом и отрезала меня, Роджера и Реса от алтаря.

Роджер с разбегу ударил мечом по барьеру. Клинок отскочил, будто врезался в невидимую стальную плиту. По воздуху разошлись красные круги.

— Бесполезно, — покачал я головой.

Капитан отшатнулся, тряхнул онемевшей рукой и выругался.

Рес уже бил. Из его рукавов вылетели лианы, толстые, тугие, злые. Они хлестнули по барьеру, обвились вокруг невидимой преграды и попытались продавить ее силой. Толку — ноль. Лианы задымились, почернели на концах, и друиду пришлось резко оборвать заклинание.

— Грета! — заорал он. — Что ты творишь⁈

Вокруг монахини поднимались кровавые щупальца. Они извивались, ласкали мрамор, скользили по мертвому настоятелю и тянулись к алтарю. Некоторые плети подхватили артефакты, перекладывая их в выемки на поверхности камня.

Я смотрел на это и думал: и зачем только я нес ее на своих плечах? Да надо было отдать рептидам на ужин.

Нет, серьезно. Столько времени играть милую старушку. Падать в обморок. Причитать. Путать нас в коридорах. Изображать беспомощную бывшую монахиню.