— Не взорвать, — с раздражением сказала Грета. — Очистить. Катализм создал бы гигантское землетрясение. Серая зона раскрылась бы, но под нашим контролем. Земля вокруг изменилась бы. Слабые погибли бы. Сильные выжили бы. А выжившие стали бы нашими.

— Рабами, — сказал Рес.

— Основой, — поправила Грета. — Послушной, благодарной основой нового порядка. Но нас предали. Или помешали. Или сам мир оказался недостаточно чист для великого замысла. Катаклизм сорвался. Монастырь рухнул сам. Пол ушел вниз, залы разорвало, ловушки перешли в осадный режим. Многие братья погибли. Многие бежали. Я… я выжила.

Она снова коснулась ссохшегося лица настоятеля.

— Я должна была вернуться. Должна была исправить. Но одной мне сюда не дойти — ни через пауков, ни через ловушки, ни через осадные залы. Мне нужны были крепкие руки и чужие жизни, чтобы расчистить дорогу. Поэтому я и держалась за вашу экспедицию. Теперь я завершу ритуал.

— Прошлая попытка не удалась, зато все твои дружки погибли, — заметил я. — Обычно это намек. Такой, знаешь, от реальности. Мол, не надо повторять.

Грета подняла голову.

— Реальность слаба. Ее можно переписать.

— Еще одна фраза для настенного календаря душевнобольного мага, — сказал я.

Рес снова ударил лианами по барьеру. На этот раз вложился сильнее. Плети хлестнули, заскрипели, вдавливаясь в красноватую пленку. Барьер дрогнул, но выдержал. В ответ из пола выстрелила тонкая кровавая нить и полоснула одну лиану. Та сразу почернела, будто из нее высосали сок.

Рес зашипел от боли и отступил.

— Не трать силы, — сказал я. — Эта дрянь завязана на алтарь и Сердечник. Снаружи не продавим быстро.

Грета положила ладони на алтарь. Камень под ее пальцами начал наливаться темно-красным светом. Красные лужи на полу вспыхнули одна за другой, словно просыпались глаза. По залу потянулся тяжелый металлический запах крови.

— Хочешь пойти за своими сородичами-фанатиками? — спросил я.

— Мне не важно, погибну ли я, — сказала Грета. — Я слишком долго ждала. Слишком долго пряталась среди слабых, слушала их жалобы, лечила их мелкие боли, смотрела, как они пачкают мир своим страхом. Сегодня всё закончится.

— Раз тебе не важно, — я пожал плечами, — то на здоровье.

Некрочат тут же послушно отобразил расход.

Списано: 40 морт.

Щедро. Даже слишком. Но тут был тот редкий случай, когда экономия могла выйти боком. В прямом смысле — кровавым щупальцем через ребра.

Грета замерла у алтаря.

— Что ты несешь, Артур Горд?

— Да так, — сказал я. — Решил тебе помочь воссоединиться с близким человеком.

За ее спиной раздался рык.