— А я интроверт, — меланхолично отозвался я, налегая на весла за нас двоих, чтобы компенсировать его простой.

— Чего? — Роджер непонимающе нахмурился, явно впервые в жизни услышав это мудреное слово. Его лицо скривилось от умственного усилия, но разгадка так и не далась. — Ну и хрен с тобой.

Грести пришлось весь световой день. Течение помогало, но расстояние всё равно было приличным. Роджер, как и положено обычному человеку, выдохся довольно быстро — у него-то не было двухсот законсервированных морт в мышцах, готовых по щелчку пальцев гасить молочную кислоту и усталость. Так что последние несколько часов я работал веслами в гордом одиночестве, задав монотонный, машинный ритм, пока мы, наконец, не причалили к скрипучим мосткам деревни Бриша. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая воду в багровые тона.

Роджер вылез на берег, слегка пошатываясь от долгой качки, и быстро сговорился с местными рыбаками. Прожженный наемник без труда сторговался, выменяв нашу трофейную лодку на увесистую горсть звенящих медяков, и собирался идти искать, где бы тут прикупить нормальную лошадь до Сонмища. На этом наши пути расходились, и, откровенно говоря, меня это устраивало.

Я коротко кивнул ему на прощание, разворачиваясь в сторону тракта, но капитан вдруг замялся. Он помял в руках полученные медяки и бросил на меня пытливый, прищуренный взгляд.

— Слушай… — начал он вкрадчиво, понизив голос. — А что с Сердечником? Тем камнем с алтаря?

Я сделал недоуменное лицо. Чуть склонил голову набок и ровным тоном спросил:

— С каким Сердечником? Впервые слышу, капитан. Может, вам на солнце напекло?

Роджер смотрел на меня долгих три секунды. В его глазах промелькнуло ясное понимание: если он сейчас настоит на своем, до Сонмища он точно не доедет, а упокоится где-то в придорожной канаве. А затем он тяжело, обреченно вздохнул, окончательно прощаясь с долей артефакта.

— Ни с каким, Горд. Ни с каким. Тебе показалось.

— Послышалось? Хорошо.

До своей усадьбы мне было гораздо быстрее и проще добежать на своих двоих, чем тратить время на покупку какой-нибудь деревенской клячи. Я рванул вперед ровной, пружинистой трусцой. Мир вокруг смазался, превратившись в зеленый коридор. Я бежал без устали, дыша полной грудью.

Вскоре впереди показались знакомые очертания косого частокола. Мои владения! Моя ферма! Я подбежал к воротам, сбавляя шаг, и с удивлением обнаружил на свежих, починенных и подогнанных досках новенькое блестящее кольцо-колоток. Тагор, что ли, прибил, пока меня не было? Пацан времени зря не теряет. Я взялся за железку и от души бахнул, проверяя крепление. Звук получился отличный — громкий, раскатистый, разнесшийся далеко по округе.